— Заключённый номер бр-бр-бр, ответьте!
— Ты издеваешься? Я говорю, рассказывай, что здесь и как, а затем выпусти меня из этого гроба!
— Заключённый номер бр… — голос, до того бывший электронный женским, внезапно стал совсем странным, затем протяжно взвизгнул, словно радиостанция, и затих.
— Ну всё, приплыли, — произнёс я, глядя сквозь вновь ставший прозрачным купол. — Конечная. А мне, сука, досталось место в первом ряду."
"Судя по всему, моё транспортное средство приземлилось где-то в лесу, потому что сквозь стекло кокпита, или иллюминатора, я не знал, как правильно назвать прозрачную часть капсулы, мне хорошо была видна непривычного оттенка листва.
Вроде зелёная, но мне она казалась какой-то неправильной. Чёрт, да у листьев все прожилки фиолетовые!
Внезапно раздался щелчок, затем шипение стравливаемого воздуха, хлопок, и прозрачную крышку унесло на несколько метров вперёд, а я внезапно почувствовал, что могу двигаться. Медленно, не делая резких движений, попытался приподнять одну руку, затем вторую.
Левая высвободилась легко, а вот правая оказалась чем-то скована. И всё же мне удалось поднять обе.
— Что за хрень? — произнёс я, разглядывая руки. Левая была облачена в рыжую прорезиненную перчатку, с многочисленными накладками серо-стального цвета на тыльной стороне ладони и такими же пластинами, тянущимися до самого плеча.
Правая выглядела почти так же, но с одним весомым отличием. От запястья до локтевого сгиба руку охватывало какое-то технологичное изделие, лишь отдалённо напоминающее наруч средневековой брони.
Выполненный из того же металла, что и накладки, прибор имел три шкалы-индикатора, несколько тускло мигающих огоньков, какие-то трубки, и один довольно большой, вытянутый экран, дюймов шесть, не меньше. Весило это чудо инженерной мысли килограмма полтора, хоть и выглядело на все восемь.
— Пластиковый, что ли? — пробурчал я себе под нос и постучал по наручу костяшками пальцев левой руки. — Ох, мля!
Стоило мне коснуться серо‐стальной поверхности, как по экрану прибора побежала рябь, а из встроенного в правое ухо динамика прозвучал мужской голос:
— Запущен процесс симбиоза.
Семь. Шесть.
Язык мне неизвестный, но я почему-то понимал его. Более того, чувствовал, что смогу говорить. А ещё я вдруг вспомнил последние секунды своей, судя по всему, прошлой жизни. Потому что я, чёрт возьми, умер!
* * *— Лейтенант, я не знаю, как это остановить! Нас такому не учили! — голос замкомвзвода, старшего сержанта Акулова, напряжён, как струна.
