Невольный брак

Я взяла ее за руки и улыбнулась, желая успокоить.

— Конечно, Элания. И буду ждать от тебя вестей. Не забывай меня.

— Не забуду. Счастливого Нового года! — мы крепко обнялись и обе часто заморгали, чтобы не позволить пролиться набежавшим слезам.

Она присела в глубоком реверансе перед Аароном и Ламиром, поблагодарила их за гостеприимство и отошла в сторону, позволяя теперь и Молли проститься с нами. Рыжеволосая девушка неторопливо, морщась от боли при каждом шаге, подошла ко мне. но в глаза посмотреть не решилась.

— Айрис, я прошу про… — наконец несмело заговорила она после затянувшегося молчания, но ее голос надломился.

— Не стоит, Молли. Что бы ты сейчас ни сказала, я не приму извинений. Ты всячески оскорбила меня, попыталась унизить в глазах людей, ставших моей семьей, о которой я столько мечтала. До тех пор, пока я буду хозяйкой в этом доме, его двери для тебя закрыты. И только попробуй пустить про меня какой-нибудь слух, — проговорила уже шепотом. — Моя месть не заставит себя долго ждать.

Казалось, ее голова опустилась еще ниже, однако, невзирая на мой монолог, она прошептала:

— Прости…

Сделать книксен перед мужчинами ей стоило больших трудов, как и высказать слова благодарности. Чтобы спуститься с многочисленных ступенек к дожидавшейся у входа карете, Молли и вовсе понадобилась помощь лакея, не говоря уже о том, чтобы взобраться по узкой приставной лестнице.

— Дорогой, разве это тот же экипаж, что привез их? Кажется, я раньше его не видела, — озадаченно посмотрела на супруга.

— Ох, прости, любимая, в суете дней забыл тебе рассказать, — с наигранной печалью отозвался Аарон, хотя у самого в глазах плясали смешинки. — У той кареты лопнула рессора и полетела ось. Ты же знаешь, какие у нас дороги. К сожалению, починить не успели. Но эта ничем не хуже. Даже во сто крат лучше. Я и лакея попросил быть поаккуратнее с нашими гостьями, не гнать, сама понимаешь: сугробы, выбоины, ухабы… Целитель обработал ее раны, но они заживут лишь через несколько дней.

Аарон, негодуя, всплеснул руками. Ему было невдомек: как истинной лире могло прийти такое в голову? Впрочем, мне тоже оставалось это непонятно. Но осуждать Молли я не бралась, ведь история моего рождения по-прежнему оставалась загадкой.