— Это всё? — спросил, глядя на пакет в её руках.
— Всё, — заверила она.
Вот оно — ложь, которая должна оставить ментальный след.
Лавочник взял, протянутую Лерой купюру, и тут же потерял к покупательнице всякий интерес.
Как впоследствии выяснилось, Тоцкий в магазине совмещал полезное с приятным. Он и лавочника отвлекал, и продукты нужные закупил. Нужные в том плане, что он их пустил в дело, как только они с Лерой вернулись в его особняк. Это было почти воплощение Лериной фантазии. Ян жарил яичницу с беконом.
Конечно, не в одном фартуке, как рисовало её воображение, но это не помешало блюду получиться аппетитным.
Яичница была уплетена за пять минут, а потом они полночи перетирали в ступках соль с вытяжкой смолы, которая почему-то оказалась в кристаллическом виде.
Процесс довольно монотонный, но время летело быстро, потому что они беспрестанно говорили. Яну было интересно всё. Он спрашивал о её детстве, о школе, о первых курсах института. Лера рассказывала и задавала свои вопросы.
Ей тоже было очень интересно послушать про его детские и юношеские похождения.
Уже начало светать, когда они, наконец, закончили. Лера смотрела на результат их труда — флакончик с прозрачным содержимым. Ей верилось и не верилось, что эта субстанция разговорит Корнелию. Верилось и не верилось, что ведунья ответит на её вопросы. Неужели завтра Лера, наконец, узнает тайну, которая волнует её больше всего? Почему её разлучили с семьёй? Почему младенцем переместили в земной мир? Кто за этим стоит?
Глава 60.
Ну и молодёжь пошла!
Ален вызвался сегодня утром проводить Злату в студгородок. Они вместе ехали в экипаже. Ольшанскому хотелось до начала занятий успеть повидаться с Валерией. Да и с Тоцким поговорить не помешает. Ален пытался ещё вчера вечером дать ему понять, что дочь под защитой. Его приём с подслушивающим артефактом Тоцкий разгадал. Но, Ален надеялся, что хотя бы сам факт, что он не оставляет Валерию без присмотра, подействует на Тоцкого отрезвляюще и не даст позволить себе лишнего.
Вот только сработал ли приём, Ален сомневался. У него были причины подозревать, что Тоцкий дал себе волю. Дело в том, что, похоже, Ольшанского отпустили напасти. С ним последние пару дней абсолютно ничего не происходило. Он не падал, не подвергался нападению ос, на его голову не валились кирпичи, он не ронял на себя чашки с горячими напитками, рядом с ним не взбрыкивали лошади — ничего. Даже непривычно.
