Как плохо, что Лера всё равно ощутила упругость напряжённых мышц, будто ткани и нет.
Он притянул её голову к себе, но словно дьявол-искуситель не спешил с поцелуями — решил помучить. Она ощутила его горячее дыхание над ухом. Ей казалось, что его губы почти касаются виска.
— Ломайте, — скомандовал он обманчиво мягко. Так хищник играет с жертвой, перед тем как сожрать.
— Пытаюсь…
— Плохо стараетесь, — нагло заявил он, убирая волосы с её плеча. Неспешно, прядь за прядью. Будто расчищает себе дорогу. Только для чего? Ей казалось, он нацелился на шею.
Угу, как вампир — только будет не кусать, а целовать. Он хищно улыбнулся, словно прочёл её мысли, и вот-вот начнёт воплощать её фантазии в жизнь. Она представила его губы на изгибе шеи, и её бросило в жар.
Чёрт! Как бы этот жар и томление перенаправить в нужное русло — на дверь?
Тоцкий неожиданно усилил напор. Уже не просто касался — прижал своим мощным тренированным телом к стене. Валерия захлебнулась воздухом. Пульс ударил в виски.
— Ломайте, — потребовал он с какой-то жгучей хрипотцой в голосе.
И Лера уже не понимала, держит ли он ситуацию под контролем или сам находится во власти чувств. А вдруг ему туманит разум от влечения? Мысль была пугающе приятной. Ян Тоцкий, грозный ректор, невозмутимый тиран, дьявол с зашкаливающим мужским магнетизмом, запал на Леру?
— Ломайте, или от угроз я перейду к делу, — в его прерывистом шёпоте было что-то большее, чем угроза.
Вот в этом месте следовало бы испугаться, но вместо страха хмельной волной внутри растекалось предвкушение.
Однако Лера всё же попыталась переключить внимание на дверь. Попробовала представить, что в нём, в этом злосчастном деревянном полотне, окованном металлом, сосредоточены все её проблемы. Нет, не выходило. Что ей та дверь в сравнении с другой проблемой, горой нависшей над ней и вдавливающей в стену?
— Не выходит! — с нотками злости выдала Лера и запрокинула голову — взглянуть ему в глаза.
Казалось бы, он полностью собой владеет. И только тёмные радужки стали ещё темнее, и в них опасно поблёскивали сумеречные огоньки.
— Вы сами напросились, — с мрачным удовольствием произнёс он.
Неотвратимость поцелуя стянула грудь, заставив затаить дыхание, и тёплый тёмный огонь вспыхнул в животе.
Это был поцелуй-нападение. Тоцкий атаковал. Лера не знала, он делал это специально, или дьяволы всегда так целуют. Его губы были нестерпимо горячими и… наглыми — на грани фола. Его целью было разозлить. Но в тот момент Лера об этом забыла.
