Кричаще красивой, вызывающей, соблазнительной. Будто и не было этих двадцати лет. Единственное, что отличало теперешнюю Лайлиту от прежней — это царственная манерность.
— Я знаю, какой вопрос крутится у тебя на языке, — произнесла она, посмотрев в глаза, — зачем вернулась?
Да, пожалуй, это первое, что Алену хотелось бы узнать.
— Садись, — он кивнул на кресло.
Она решила принять приглашение. Величественно, будто королева, сделала шаг в сторону кресла, и вдруг её правая нога ни с того ни с сего подвернулась. Пытаясь сохранить равновесие, Лайлита нелепо взмахнула руками.
Куда только царственность делась? В следующее мгновение она должна была бы плашмя растянуться у ног Алена. Он машинально ринулся её поддержать, но тоже запнулся. Столкновение было неизбежным. Они треснулись лбами так, что искры из глаз полетели.
— Какого дьявола?! — вырвалось у Ольшанского."
"В голове стоял адов звон. Они с минуту сидели на полу, потирая лбы. Ален чувствовал, как набухает шишка. Оставалось злорадно утешаться тем, что у Лайлиты тоже рос на лбу рог.
Ещё большим утешением было созерцать её стройные ножки, которые неожиданно оказались очень близко.
Какой подходящий момент для разговора. Они оба на полу. У неё шишка на лбу и порваны чулки — совсем не до королевской величественности.
— Так зачем ты вернулась, Лайлита?
— Хотела рассказать тебе о нём…
Глава 23. Теперь это так называется?
Ольшанский смотрел, как Лайлита силилась встать с пола, неуклюже цепляясь за боковину кресла, но у неё не получалось. То ли пятидюймовые каблуки мешали, то ли головокружение от удара ещё не прошло.
— Раньше ты был более галантным, — уколола она его. — Помоги.
Он дотянулся до подушки, которая лежала на софе, и подложил Лайлите под спину, чтобы она могла с удобством опереться на боковину кресла. Она, разумеется, ждала другой помощи — хотела, чтобы Ален помог подняться и усадил, но его всё устраивало. Лайлита недовольно сверкнула глазами, а он, игнорируя её гнев, пристроился рядом, бесцеремонно потеснив её.
— Так что ты хотела рассказать?
— Будем разговаривать вот так — на полу? — в голосе проскочили спесивые нотки.
— Спасибо за «гостеприимство».
— А мне нравится на полу. Слова будут проще, без витиеватостей. Хочешь, чтобы с тобой говорили прямо, не выбирая выражений — усади собеседника на пол. Правда же, здесь не тянет на высокопарные фразы?
С её лица слетела спесивая маска. Она вдруг улыбнулась. Искренне.
— Ты и в молодости был хулиганом. Обычно с возрастом это проходит.
