И почему юристы Тоцкого до такого не додумались? Или додумались, но в отличие от прямолинейной и экстравагантной ведуньи не решились предложить?
— Сколько я вам должен? — Тоцкий поднялся со стула и вынул из нагрудного кармана бумажник.
Что-то он как-то помрачнел.
— Я не беру деньги за свои услуги, — отказалась от материального вознаграждения Корнелия. — Я помогаю людям по велению сердца.
Ой, а вид-то какой при этом лукавый.
— Однако от устной благодарности не откажусь. Приезжайте сказать спасибо, когда у вас всё получится.
Интересно будет послушать, как вам пригодился мой совет.
— Непременно, — ответил ей Тоцкий не очень любезно и, подхватив Валерию под локоток, направил в сторону выхода.
Она попрощалась с Корнелией на ходу. И вышла бы за дверь, не поворачивая головы, если бы её взгляд не зацепился за предмет в тёмном углу комнаты. Сначала Лера даже не поняла, что именно привлекло её внимание и почему. Это был музыкальный инструмент, в аккуратном кожаном чехле. Форма и размер чехла подсказывали, что внутри, скорее всего, виолончель.
Собственно говоря, ну и что? Увидь Лера, эту виолончель до разговора с Вилзортом, совершенно бы осталась равнодушной. Но настоятель так много раз проговорил, что какая-то там виолончель оказалась древним артефактом, что Лера невольно задумалась, может и эта виолончель тоже с секретом. Зачем бы Корнелии держать в своей комнате музыкальный инструмент? Почему-то сложно было представить ведунью наяривающей смычком по струнам в полном одиночестве.
Значит, виолончель нужна ей для чего-то другого. У Леры даже проскочила мысль: а не тот ли это инструмент, который фигурировал в рассказах старца?
Однако удовлетворять любопытство было поздно. Они с Тоцким уже спускались по винтовой лестнице вниз. Но Лера взяла себе на заметку расспросить Корнелию о виолончели во время следующей встречи.
За время, пока шла консультация, на улице заметно похолодало. Однако Тоцкий не спешил сразу садиться в мобиль. Запрокинув голову, он несколько секунд изучал небо.
Лера последовала его примеру. Ночь казалась абсолютно ясной. Ничто не мешало звёздам лить свет на окраину столицы — ни единого облачка.
— Проверяете, будет ли гроза? — поинтересовалась она.
— Да. Мощёная окольная дорога, о которой говорила Корнелия, займёт в три раза больше времени. Мы опоздаем к началу занятий.
— Тогда давайте поедем по прямой. Мне кажется, про грозу — это была метафора. Корнелия использовала её, чтобы задать каверзный вопрос.
