Невыносимый

Почему именно мне, стало ясно после по реакции Игната, которому такое совсем не понравилось. Я же подарок приняла, убрав его на время с глаз долой. Уверена, потом муж отойдет и сам будет не против вернуться в отчий дом.

– Подарок, – озвучивает тот вполне очевидное.

И да, нагло умалчивает, что конкретно находится внутри.

Приходится открывать. Но пока делаю это, постоянно кошусь на мужское лицо. На нем ни единой эмоции, что интригует больше прежнего. А когда раскрываю сложенную в три раза бумагу, вовсе теряюсь.

Оно от Марины Семеновны, и мне непонятно, почему Игнат показывает его именно сейчас. Правда, все раскрывается по мере его прочтения.

– Так это она… – говорю больше для себя, чем действительно интересуюсь мнением кого-то.

А ведь мы столько времени голову ломали над этой загадкой. Игнат с моим папой реально почти подружились на этом фоне, постоянно встречаясь и расследуя догадки. Конечно, этому немало способствовало и то, что мой муж помог сохранить погоны родителю, хотя и без ворчания со стороны последнего не обошлось.

Отец же закостенелый праведник. Все должно быть по чести. Но в итоге сдался обстоятельствам, чему я несказанно рада.

– Я так впечатлился, что подумываю впредь опасаться коварных старушек, разводящих пенсионные кустики, – на свой лад соглашается со мной Игнат. – Твой отец, кстати, тоже впечатлился.

– Я тоже впечатлена, – не скрываю своего удивления. – Никогда бы не подумала. Она ведь ни разу за два года не показала, что все знает.

Не знаю, что еще я чувствую по этому поводу.

С одной стороны, мне неприятно, что близкий человек устроил мне такую подставу, с другой – я, наверное, все же благодарна. Хотя услуга из разряда медвежьих. И это хорошо, что я уже в курсе о помощи отца, а то бы точно зависла с такими открытиями на весь вечер и ночь.

– Я же говорю: ее стоит опасаться, – хмыкает на это мужчина и тянет за собой, после чего помогает устроиться на стуле.

Ниоткуда взявшийся официант тут же приносит и разливает по бокалам напитки.

Мне – минералку, мужу – вино. После чего уходит, но только за тем, чтобы вернуться с праздничными блюдами.

– И не говори, – поддерживаю его, откладывая письмо на край стола. – Ты теперь вообще мне не кажешься опасным человеком, – прячу улыбку за бокалом с водой.

– Я себе опасным тоже не кажусь, – отзывается невозмутимо Игнат. – На меня просто наговаривают… – добавляет с лукавой насмешкой.

– Ты прав. Ты не опасный, ты просто суровый, – салютую ему напитком.