Невыживший

– Мы с Женей кое-что проверили, – Самсонов кивнул Коровину, сидевшему со стаканчиком кофе в руках, – и оказалось, что Кремниева застрахована на шесть миллионов рублей, и страховку в случае чего получит ее муж.

– Серьезно? – Дремин явно заинтересовался. – И что, ему так нужны деньги, что он может пойти на убийство супруги?

– Неизвестно. Но проверить необходимо. Опять же Душицкий, жених Корчаковой. Надо выяснить, где он и что делает.

– У него-то какой может быть мотив? – подал голос Морозов. Он сидел на подоконнике и курил в приоткрытое окно.

– То, что нам мотив неизвестен, еще не значит, что его нет, – назидательно ответил Самсонов. – Возьмешь его на себя.

Морозов закатил глаза.

– Валер, скоро у нас будет ордер, и мы узнаем, кто усыновил наших основных подозреваемых – мальчиков из приюта! – простонал он. – Зачем суетиться?

– Затем, что, во-первых, Корчакова ждать не может, а во-вторых, где гарантия, что имя одного из усыновленных – это имя убийцы?

– Я думал… – начал было рыжий опер, но Самсонов его перебил:

– Это просто одна из версий, не более того.

Морозов махнул рукой.

– Ладно, бог с тобой! Найду этого Душицкого, узнаю, чем он занимается, пока его невеста черт знает где.

– Только помни, что он, возможно, будет врать.

– Андрей, тебе достается муж Кремниевой, – сказал Дремину Самсонов. – Наверное, для начала стоит расспросить о нем его жену. Женя, ты берешь на себя мужа Ляпиной.

– Да это дохлый номер! – взбунтовался Коровин, выпучив глаза. – Что у нас на него есть? Только то, что он муж одной из потенциальных жертв?

– Этого вполне достаточно.

– О чем мне его спрашивать? – не унимался младший следователь. – «Уважаемый, не планируете ли вы убить свою жену? Если да, то почему?».

– А ты с его супругой пообщайся, – посоветовал Самсонов. – Может, она тебе о нем что-нибудь расскажет. Где был, где сейчас находится.

Коровин закатил глаза, но больше спорить не стал.

– Тогда на этом пока все. Я займусь конюшнями и мастерскими по изготовлению кнутов. Не думаю, что найдется много мест, где их делают, следуя старым традициям. Вперед, по коням!

Убийца сидел на диване. В комнате царил полумрак, горел только старый торшер, оставшийся еще, наверное, от дедушки с бабушкой. Его зеленый абажур придавал освещению нечто мистическое. Убийца обожал сидеть вот так, в одиночестве, и думать.