Невыживший

– Нет? – Кирилл выпучил и без того круглые, как у рака, глаза. – Пофему нет? Он вот. Спит.

Спорить с дебилом не было ни желания, ни сил. Кажется, в таких случаях надо вызвать врачей и полицию, чтобы специально уполномоченный сотрудник составил протокол, а мертвое тело увезли в морг. А этого бедного идиота, скорее всего, заберут в интернат. Ну, и конечно, придется разбудить отца.

– Папа хотел Лену поколмить, – вдруг сказал Кирилл. – Лена куфать хочет. А папа уснул.

Настя медленно повернула голову в сторону инвалида, а тот тем временем с надеждой тыкал костылем в труп отца.

– Кирилл… У вас в доме. Живет. Кто-то еще? – членораздельно спросила Настя. Несколько секунд мужчина, нахмурившись, разглядывал Настю, будто она задала ему непристойный вопрос, затем начал ковыряться в носу.

– Кирилл! – повысила голос Настя.

– Ты кто? – снова спросил Кирилл, продолжая исследовать содержимое своего носа.

– Дед Пихто! – рявкнула она. – Кто такая Лена?!

– Лена хофет есть, – сказал умалишенный таинственным голосом и оглянулся, словно это было военной тайной и его, не дай бог, кто-то подслушает. – Помоги.

Насте показалось, что в ее кожу одновременно вонзились мириады невидимых иголочек, и у нее закружилась голова. Может, плюнуть на все и спуститься за отцом?

Если тут есть кто-то еще, она узнает об этом сама. Нельзя оставлять этого сумасшедшего без присмотра.

– Где Лена? Пойдем. Мы покормим ее, – сказала она как можно беспечнее, хотя внутри Анастасию всю трясло. Кирилл послушно кивнул. Вытащив из ноздри клейкий палец, он вытер его об рубашку и заковылял дальше по коридору. Настя двинулась следом.

Остановившись у запертой двери, Кирилл принялся возиться с замком.

– Мне темно, – объявил он, поворачиваясь к Насте, и та посветила, с неудовольствием отметив, как сильно у нее дрожат руки. Она не должна ничего бояться. Может, и нет тут никого. Вполне возможно, что этот парень все напридумывал…

Послышался звук проворачиваемого ключа, и дверь открылась.

– Папа всегда заклывал двель, – гордо сообщил Кирилл. Из комнаты донесся хриплый стон, и Настя вздрогнула. Ее дыхание сделалось прерывистым, в горле стало сухо, словно оно было облицовано горячим наждаком.

Шаркая, словно старуха, она прошла внутрь. Нога задела что-то, послышался звук покатившейся бутылки. Ковер, постеленный на полу, был завален всевозможным хламом.