Невыживший

 – Тимченко протянул Самсонову толстую книгу в раскрытом виде. – Это словарь сакральных символов.

Полицейский увидел, что том открыт на статье «Копье».

– Можешь взять почитать, потом вернешь.

Статья занимала не меньше двух страниц, заполненных мелким шрифтом.

– А если в двух словах? – попросил Самсонов.

– Эх, молодежь! Все торопитесь.

– Поспешишь – людей насмешишь, – наставительно проговорил Тимченко. Отпил пива, кашлянул. – Суть в том, что копье является символом отца, оно имеет значение оплодотворения и восходит аж к мифам о создании мира.

Например, есть ведийское сказание о взбалтывании молочного океана копьем, а божество грозы и плодородия Баал изображается с молнией-копьем, поражающим землю. Это отражает эротическое единение двух начал. Кроме того, копье – один из символов мировой оси. Это оружие можно сравнить с ветвью, деревом. Рыцари считали копье символом высокой нравственности.

– Ну, нравственность тут, наверное, ни при чем, – заметил Самсонов, когда Тимченко замолчал, чтобы хлебнуть пива.

– Если убийца считает себя нравственным, то очень даже при чем, – возразил психолог.

 – Все зависит от точки зрения. Ставь себя на место преступника, если хочешь понять его.

– Я вот как раз поставил и думаю, что выбрал бы для ритуала какое-нибудь особенное копье. Не просто самоделку, а нечто… с историей.

Тимченко покачал головой.

– Все известные копья находятся в музеях, – сказал он. – К ним нет доступа.

– В том, что кто угодно не может раздобыть такие копья. К ним нужно иметь… доступ. Фридрих Николаевич, а какие известные копья приходят вам в голову?

Тимченко принялся загибать пальцы.

– Копье Судьбы, разумеется, копье Одина и копье Афины. Но их гораздо больше. Поищи в Интернете.

– Я тебе дам телефон своего знакомого. Он профессор криминальной психиатрии. Поговори с ним, он специализируется на составлении психологических портретов серийных убийц.

Тимченко отправился за записной книжкой.

– Его зовут Тавридиев Степан Павлович, – сказал он, вернувшись с листком бумаги, где записал номер.

– Тавридиев? – переспросил Самсонов. – Знакомая фамилия. Кажется, я с ним встречался, когда мы расследовали дело «Красного тюльпана», как его потом назвали газетчики.

– Так у тебя есть его телефон?

– Нет, я после окончания дела стираю данные обо всех свидетелях и подозреваемых. Освобождаю место для новых.

– Понятно. Тогда бери.

Самсонов взял листок и спрятал в карман.

– Спасибо, Фридрих Николаевич.

– Обращайся. Только не очень часто. Я все-таки на пенсии.