Незабытые чувства

Я не сразу понимаю, почему моя ладонь стала такой горячей, а боль растекается до самого предплечья. Разжав пальцы, смотрю на окровавленные осколки стекла под ногами, и оседаю на пол рядом с ними, прикрыв глаза.

«Это должно было когда-нибудь случиться. Ты правильно сделала, рассказав ему правду, Алёна», – успокаиваю себя.

Но только камень на душе не становится легче.

23 глава

В последнее время у меня очень плохо с агрессией. В бокс я вернулся, чтобы не только просиживать штаны в кожаном кресле в офисе, но и куда-то выплескивать свою неуемную энергию, бьющую ключом.

Да, научился справляться с какими-то эмоциями, но с тем, что сейчас разрушает меня изнутри, не справится ни одна груша и ни один тренажер. Чувство собственника, казалось бы, давно раздавлено. Куда сильнее-то? Но и это, сука, как выяснилось, стало возможным. И дело даже не в том, что Алёна скрыла от меня факт изнасилования, а в том, что принять это очень сложно. Будто битой приложили по затылку, как в той темной подворотне много лет назад. Ощущения схожие: голова трещит, видимость на нуле, руки потряхивает. Благо я в сознании и на ногах. Хотя в действительности – в глубоком нокауте.

Вставить ключ в зажигание получается с третьей попытки, куда еду – не знаю. Просто мчу по дороге на запредельной скорости с ощущением нарастающей боли в висках и приближающейся мигрени. В голове каша. И слова Алёны как на повторе.

Останавливаюсь на пустыре, у реки. Вспышки разных эмоций никак не дают в себя прийти. Я пытаюсь что-то собрать в кучу, анализировать, но перед глазами стоит сцена нашего прощания с Алёной четыре года назад и презрение в ее глазах.

Думал, что она ко мне его испытывала, а на деле – к себе? Из-за того, что произошло в клубе?

Слегка ведет в сторону, я держусь рукой за грудь, в которой нестерпимо жжет. Пытаюсь блокировать картинки, как эта падла к Алёне прикасалась и брала против воли, но они просачиваются в меня словно ядовитый дым: в легкие, в мысли, в глаза, под кожу, прямиком в сердце.

Невыносимо."

"Припечатываю кулаком мотоцикл, потом еще, костяшки саднит и теперь тоже жжет, но эта боль ни капли не отрезвляет.

Медленно опускаюсь на корточки возле сбитой железки и сижу так какое-то время, все же позволив разрушающим картинкам проникнуть в сознание.

Мне плохо.

Умом понимаю, что нужно ехать на дачу, ключи от которой лежат в кармане кожанки, но столько всего крутится в голове, что, кажется, она сейчас взорвется. Вместе с грудной клеткой. Жаль, триптаны остались в Москве.