Незабытые чувства

– Ну все? Успокоился? Или до Москвы пробежимся? – останавливаюсь рядом с запыхавшимся ребенком.

Андрей недовольно сопит и отталкивает меня от себя. Садится на траву, упирается ногами в землю и обхватывает колени руками, роняя на них голову.

Мы наверное весь берег Иваньковского водохранилища оббежали. И почему я раньше не подумал завести ребенка? А лучше сразу двух. Гоняли бы меня похлеще тренера.

– Настю не проводили, – говорю я, присаживаясь рядом.

Волчонок молчит. Развит не по годам. Это из-за отсутствия отца или слишком серьезной матери?

– Поплавать бы сейчас, да? – киваю на воду.

– Нет.

Нужно будет ввести еще одно непреложное правило. Никаких “нет” в семье. Полно синонимов. Пусть замещают. А то у меня скоро нервный тик начнется.

– Мама только твоя, – начинаю миролюбиво. – Я ее не отбираю. Но она мне очень нравится. Я никуда не уйду.

– А ты мне все равно не нравишься!

– Ты мне сейчас тоже, – хмыкаю я. – Характер у тебя ужасный, Андрюша. Особенно, если вот так все время будешь от меня бегать.

А вдруг однажды никто не побежит за тобой? Потеряешься и заблудишься. Тебе маму не жалко? Мы сейчас ушли из дома, а она переживает и места себе не находит. Ей бы отдохнуть, а она теперь у окна стоит и нас высматривает.

Волчонок тяжело и часто дышит, мельком смотрит в мою сторону.

– Не хочу, чтобы ты с нами жил. И трогал мою маму.

Вроде и понимаю, что ребенок, что с ним нужно помягче, но Андрей как будто назло провоцирует! Я даже с братом себя так отвратительно не вел в детстве, хотя подоставать Эрика любил.

Поднимаюсь на ноги и иду в сторону дома, не оборачиваясь. Убежали мы далеко, один волчонок не выберется, вот и проверим, как он боится маму потерять.

Оказывается, что действительно боится. Идёт за мной к дому, но не приближается. Н-да. Плохи дела. Ума не приложу как быть. Моя уверенность, что я приручу волчонка дает огромную трещину. Но сдаваться нельзя. Это будет ошибкой.

Дойдя до ворот, Андрей отправляется на задний двор. Я иду за ним.

Волчонок просит посадить его на высокие качели и покатать.

Вроде и жалко пацаненка, один растет, без отца, все время на руках матери и ее подруги, но жалость это последнее из чувств, которые мелькают в голове при его насупленном виде. И непонятно, что этот хомяк выкинет в следующее мгновение.

– Я твою кашу посолил, а ты ее всю съел, – вдруг признается волчонок.

– Не съел. Я видел, что ты соль подсыпал и поменял тарелки. Но мама у тебя тоже внимательная.