Незавидная невеста

Впрочем, по словам Тэль, пытавшейся меня утешить, даже внушительные суммы не давали гарантии того, что удастся преодолеть четвертое испытание, так как архиепископ Плесби славился своим взрывным и непредсказуемым характером.

Деньги его высокопреосвященство любил и умел их не только получать, но и тратить. Например, облицевал мрамором и украсил золотом свою огромную резиденцию, расположенную в Арвийских Горах неподалеку от въезда в Стенстед.

Но не только на это — при архиепископе Плесби было возведено множество храмов по всему Аронделу, а также открыто бесчисленное число приютов и богаделен.

Наш, на Хокке, где жили мы с Олли, курируемый Сестринством Святой Истонии, тоже был заслугой его высокопреосвященства.

При этом архиепископ ценил не только деньги. Девушки на дворцовом крыльце шептались, что он обязательно отметит тех, кто отличался особым религиозным рвением.

Украдкой вздохнув, я покосилась на погруженных в молитвы принцессу Элизу и Тэль. Куда мне до их рвения, несмотря на проведенные мною два года в приюте Святой Истонии!.

.

У Агаты Дорсетт, она же леди Корнуэлл, всего оказалось слишком мало — и денег, и истинной религиозности, основанной на беспрекословной вере.

Потому что в голове у меня всегда было очень много мыслей, из-за которых возникало слишком много вопросов. А в истинной вере, как учила нас Сестра Инноренция, вопросам нет места.

Нельзя думать, говорила она. Вместо этого нужно закрыть глаза и верить.

Но у меня никак не выходило не думать, поэтому матушка Тилиния долгими часами вела со мной душеспасительные беседы.

Наконец, я приняла… Поверила в то, что Святая Истония с божьей помощью спасла мир. Но при этом я прекрасно понимала, что Ей нужно было быть отличным магом, иначе у Нее ничего бы не вышло."

"И еще я знала, что в нашем старом доме хранились папины тетради с расчетами того, как именно все вышло у Святой Истонии. После смерти родителей дом продали с аукциона незнамо кому, но явно не из наших краев, потому что все эти годы он простоял пустым, с заколоченными окнами.

Только вот все папины книги и бумаги пропали — Мэтью как-то открыл для меня дверь, и я прошлась, обливаясь слезами, по пустым комнатам…

Чувствуя, что и сейчас, в карете, к глазам подбираются слезы, я покачала головой, решив, что мне не стоит себя изводить подобными воспоминаниями.

Прошлого уже не вернуть, но все еще можно было побороться за будущее — за жизнь моего брата. Поэтому я решила, что постараюсь произвести самое лучшее впечатление на архиепископа Плесби.