Незавидная невеста

Вернее, подарить ему этот самый год — второй в богатом особняке на самом высоком холме Вильмы — должен был наш дядя, лорд Бернард Корнуэлл, новый губернатор острова Хокк.

В последние дни дядя, которого ждала оплата лечения Олли, стал куда более язвительным, а моя кузина Абигейл, старше меня всего на полгода — ей только что исполнилось девятнадцать, — совершенно невыносимой. Всячески меня унижала и третировала, постоянно напоминая, что мы с Олли — бедные родственники и живем в этом доме только по милости ее отца, а я…

Я плохо ей кланяюсь и не слишком проникновенно ее благодарю.

Вообще-то, благодарить я должна была дядю, родного брата моей покойной матери, но мне приходилось молчать и терпеть. А еще приседать ниже и благодарить Абигейл так, как ей этого хотелось.

Потому что я понимала: только лорду Корнуэллу под силу спасти моего брата. И что таких денег — если я не выдержу и пошлю противную кузину куда подальше и нас с Олли выставят на улицу за подобное неуважение, — мне нигде не заработать.

Даже если я стану хвататься за все подряд, мне все равно их не заработать. И даже если я начну воровать или… гм… в теории продавать свое тело, в этом случае мы с Олли тоже долго не протянем.

Деньги нужны нам были сейчас, а в таком количестве их мог дать только дядя.

К тому же я вовсе не хотела воровать и уж тем более становиться продажной девицей, одной из промышлявших возле порта, куда приплывали торговые корабли или же заворачивали китобойные суда.

Но сегодня, кажется, Боги меня услышали. Абигейл в чем-то порядком провинилась, и я надеялась, что ей будет не до меня. Потому что из-за закрытых дверей, ведущих на хозяйскую половину губернаторского дома, доносились истошные крики лорда Корнуэлла, прерываемые плачем кузины.

— Как ты могла!.. — вопил дядя. — Где твоя совесть?! Продажная девка, вот кто ты!..

Вздохнув, я все же отложила в сторону «Три принципа магического лечения» магистра Крута. Получалось, лорд Корнуэлл наконец-таки осознал истинную природу своей дочери и решил провозгласить это на весь дом. Хорошо хоть, Олли ушел гулять — ему в свои одиннадцать лет рано о таком слышать!

Впрочем, стены губернаторского дома много чему были свидетелями.