Незавидная невеста

…Например, о «Морской Звезде», везущей свой смертоносный груз из Зарейна. И еще о том, что ему не придется искать связь между Желтой Смертью и графом Маклаханом, потому что я ее уже нашла.

Узнала об этом от раскрасневшейся Тэль, которую Хатрейз наконец-таки оставил в покое, и мне удалось с ней поговорить. Она-то мне и рассказала, что в учредителях Южного Торгового Союза Арондела как раз ходил тот самый граф Маклахан.

Да, она много раз слышала о нем от отца — тот сетовал на недобросовестных конкурентов.

Почему недобросовестных? Потому что Маклахан слишком высоко забрался — слишком близко к трону, — и у него полным-полно «прикормленных» людей в Стенстеде, из-за чего граф чувствует себя в столице как рыба в воде. Так, словно город давно уже принадлежит ему, поэтому он может творить что угодно.

И еще, что у графа много доверенных людей в порту. Они-то и закрывают глаза на все его грязные дела. Вернее, их глаза придавливают отсыпанные Маклаханом денежные купюры — так любил приговаривать отец Тэль, — поэтому и в порту он чувствует себя, как в своей вотчине.

Правда, ничего внятного о грязных делах Маклахана Тэль рассказать мне не смогла, но я и так уже обо всем догадалась.

Если Желтую Смерть ввозили в Арондел кораблями Южного Торгового Союза, то связи Маклахана помогали миновать проверки в порту. Вернее, таможня закрывала глаза, придавленная крупными взятками.

Именно так наркотик беспрепятственно попадал в Стенстед, а потом уже расползался по всему королевству.

Но у меня все еще не было доказательств. Никаких.

Одно лишь название — «Морская Звезда». И время — завтра ближе к закату.

Покачиваясь в седле, я принялась вспоминать наш разговор с Жилем. У него тоже еще не было доказательств, да и имени он мне не назвал. Заюлил, сказав, что ему нужно время, чтобы окончательно во всем убедиться. Но, быть может, речь как раз шла о Маклахане?!

Этого я не знала, но пока что у меня все складывалось.

И я решила, что разговор Джеймса и Жиля пойдет всем только на пользу — и Аронделу, и Братству Голодных, и, что уж тут душой кривить, я тоже не останусь внакладе.

Но, как оказалось, по дороге нашлось время для еще одного разговора.

— Агата… Агата Дорсетт! — услышала я чей-то голос.

Обернувшись, увидела приближающегося к нам мужчину средних лет. Он восседал на рыжей низкорослой лошадке с косматой гривой.