– Можешь не караулить.
– Тогда пойду еды закажу. Что-нибудь особенное хочешь?
– Нет.
Мне нужно было немного времени в одиночестве под тугими теплыми струями, чтобы понять, почему я так разнервничалась. Но почему-то это не помогало, и я выбралась на мягкий коврик и сразу завернулась в халат, с сожалением посмотрев на очередное испорченное платье. Добрая такая традиция у нас складывается. Я порчу платье, а потом мы с Кириллом выясняем отношения.
А мы будем выяснять?
Стоит ли спросить у него, какого черта?
Или нет? Мы же просто друзья.
Но я не смогла промолчать.
Когда Кирилл выдал мне чашку с горячим чаем и поставил на столик тарелку с маленькими сэндвичами, от взгляда на которых даже захотелось есть, я не выдержала:
– Кир… Я не понимаю.
– Что такое?
Он взял свою чашку и завалился на диван рядом со мной, сложив длинные ноги на пуфик.
– Ты решил уехать сегодня? – спросила я, заранее боясь ответа. – После того, как узнал про аварию?
– Боже, нет! Ты чего себе надумала, Варвара?
Он изумился так искренне, что я принялась оправдываться:
– Что мне еще думать? Ты все это время носился со мной, как ненормальный, то на свидания гнал, то с ремонтом помогал, женился вон даже… Тормошил, влезал в мою жизнь, беспокоился и – вдруг…
– Перестань, – он потянулся и дернул меня за хвостик халата.
– Не говори глупости. Я и так собирался уехать, просто повода не было сказать.
– Но… зачем тогда ты это все делал?
– Ты была грустная, я решил тебя развлечь. Разве плохо?
– Не знаю.
Я обняла горячие стенки чашки и почувствовала, как тепло согревает отчего-то ледяные пальцы.
Подобрала под себя ноги и, забившись в угол дивана, нахохлилась, прячась в большом, не по размеру, халате.
– Варвара? – осторожно позвал Кир. – Что случилось-то? Я просто уезжаю, это никак не связано с тобой. Не люблю застревать на одном месте, я перекати-поле. У меня даже дома нет, ты же знаешь. Нигде нет, не только здесь.
– А остров?
– Это не дом, это так… Прикольно же – свой остров! Но я там бываю только во время съемок программы.
И в Москве я чаще всего только на время съемок. Сейчас у нас перерыв, и я решил сменить обстановку. Ты вот любишь гнездоваться и наводить уют, а я другой. Тебя это обижает?
– Не это… – я не знала, как сказать.
– А что? Поделись?
– Вот опять! – возмутилась я. – Опять ты меня тормошишь и заставляешь признаваться в том, в чем я даже себе не признаюсь.
– Это в чем? – заинтересовался он.
Сполз пониже и перекатился так, чтобы было удобнее смотреть мне в лицо.
