Пока идем к машине, я прижимаюсь к Кириллу, всем телом чувствуя его напряжение. И мне это нравится – нравится, что он так тяжело дышит, что вздрагивает, когда я случайно касаюсь рукой его бедра, что его ладони задерживаются на моей талии дольше необходимого, пока он помогает мне забраться в джип, а потом он еще стоит несколько секунд, прикрыв глаза. И только потом садится за руль, и уже в глубоких сумерках мы добираемся до рыбного ресторанчика на самом берегу моря.
Неделя кончилась
В ресторане уютно и мило, но вместе с тем остается ощущение весьма непростого места.
Да и взгляд на цены в меню, а заодно на модно одетых посетителей его только подтверждает. Даже официанты здесь одеты в униформу, а не просто щеголяют в фартуках поверх пляжных шорт, как везде."
"Желтые лампочки освещают террасу, выходящую на море – во время заката здесь наверняка просто потрясающий вид, но мы его уже пропустили. На столах, накрытых белоснежными скатертями, расставлены свечи в круглых стаканах, разложены тканые салфетки с вышивкой.
На невысокой сцене задумчиво наигрывает что-то на гитаре седой мужчина в темно-синей шляпе, похожий на постаревшего Снусмумрика – у него и губная гармошка есть.
Еду мы не выбираем – здесь есть правило, что на ужин все едят рыбацкий улов. Что за день поймали, то и едим. Сегодня это какая-то белая рыба, название которой написано на греческом, которого я не знаю. Но она вкусная, ее много, а спаржа и молодой картофель прекрасно ее дополняют, так что жаловаться не на что.
За едой я просматриваю фотографии, сделанные Кириллом – и мне даже нечего удалить. Ни на одной из них нет ничего криминального.
Да, я голая.
Но на пляже мой купальник открывает куда больше.
То ракурс такой, что все самое интересное скрыто, то полотнища ткани очень удачно прячут стратегические места.
Почти везде лицо в тени, и захочешь – не узнаешь.
Но вот ощущение от этих фотографий такое, будто я на них участвую в оргии с десятком мужчин сразу! Они чертовски горячие – и хотя формально на них все закрыто, все-таки всем очевидно, что я на них совершенно, непристойно голая.
А на той, где я сижу на столе с разведенными ногами и обвитыми полотнами ткани запястьями, самое интересное прикрывает выставленная перед объективом рука Кирилла. И, ей-богу, без нее было бы не настолько жарко!
– Все одобряешь? – уточняет Кирилл, когда я отдаю ему телефон, не удалив ни одного фото.
