Как ни бесконечно волшебство ночи – оно неизбежно тает под лучами солнца.
Когда я открываю глаза – Варвара уже проснулась и стоит у окна в свете солнечных лучей, натягивая свое огненное платье.
От того, как золотистый свет обливает ее кожу, сердце невольно ускоряет свой бег.
Но когда я тянусь к ней, чтобы обнять и затащить обратно в постель, она бросает на меня такой взгляд, что мышцы застывают как каменные.
Она деловито и привычно застегивает пуговицы платья, ищет свои босоножки и присаживается на край кровати, чтобы застегнуть ремешки.
– Куда ты? – спрашиваю хрипло.
– В смысле? – удивляется она. – К себе. Позавтракать, душ принять, прическу сделать, накраситься – свадьба же.
– Какая, к черту, свадьба? – хриплю я, чувствуя холодную пустоту отчаяния, которое наползает на сердце, отказывающееся биться в таких условиях. – Зачем тебе свадьба? Варвара? Зачем?!
Готовься
В его маленькой спальне с грубыми крашеными в охру стенами все увешано моими портретами. С той фотосессии на Кипре. Нигде не видно лица, только на паре фото есть губы и кусочек глаза.
Но я, конечно, помню их. Невинные, но зажигающие. Скромные, но оставляющие ощущение разврата. Сколько потом у меня ни было других фотосессий, включая бесстыдно откровенные, с самыми интимными подробностями, ни разу не удалось повторить того опыта – когда взгляд камеры возбуждал и заставлял открываться ему.
Вчера ночью, когда я увидела эту галерею, я настолько растерялась, что забыла все заготовки. Пробормотала какую-то глупость, ошеломленно рассматривая за спиной Кира этот алтарь сталкера-маньяка.
А он, кажется, так привык к своему декору комнаты, что забыл о нем. Не уловил, что я тут, я живая – и мне очень странно видеть себя в таком количестве вокруг.
Все пропало – слова, хитрости, подготовленные удары.
Осталась только эта ночь.
Но и она кончилась.
– Странный вопрос – зачем. – Я тряхнула волосами и завернула их в узел-гульку, скрепив заколкой. – С чего ты решил, что обстоятельства изменились? Разумеется, я выхожу замуж, как и собиралась.
Хороший секс – еще не повод менять серьезные решения.
Ладонь Кира сползла с моего плеча, упала бессильно на смятые простыни. А я получила возможность снова двигаться и воспользовалась ею, чтобы окончательно застегнуть платье и найти свои босоножки у входа в комнату.
Проверила, на месте ли сережки – изумрудные «гвоздики» в ушах. Уже была одна неловкая ситуация с потерянной в чужой постели серьгой, и повторять тот опыт совершенно не хотелось.
