Неземная гроза

Приемная мать Лейлы, как всегда, полная самоотречения в своей любви, настояла, чтобы Мириам взяла на себя обязанности матери невесты в церемонии свадьбы. И именно Мириам помогала Лейле облачиться в пышный свадебный наряд. Она даже всплакнула, когда все было сделано, и ее дочь стояла перед ней, сияя той особой красотой, которая всегда присуща невесте.

— Это значит для меня так много, — сказала она хриплым от волнения голосом. — Каждая мать мечтает о свадьбе своей дочери. Я думала, это навсегда так и останется мечтой.

Видеть тебя такой, быть рядом с тобой…

— Я знаю, — тепло ответила Лейла. Она взяла руку матери и прижала ее к своей щеке, склоняясь к ее теплой ладони, а глаза ее излучали любовь к женщине, которая дала ей жизнь.

— Спасибо, что ты искала меня. Что ты дала ответы на все вопросы, которые преследовали меня. За то, что в тебе есть все, что я желала бы видеть в своей матери. Ты тоже делаешь этот день необыкновенным для меня.

Мириам глубоко вздохнула, затем улыбнулась сквозь слезы, и в этой улыбке отразились искренняя радость и глубокое облегчение.

— Я не должна больше удерживать тебя. Пора. Иди к Джиму.

— Да, — согласилась Лейла, и сердце ее наполнилось счастьем при мысли о мужчине, ждущем ее, мужчине, любовь которого открывала перед ней новую жизнь.

Приемный отец взял ее за руку, чтобы свести вниз по боковому приделу, специально сооруженному для такого случая. Лейлу посетила мимолетная мысль о ее родном отце, и она пожелала, чтобы его дух покоился в мире. Затем заиграла музыка, и все повернулись к ней с улыбками на лицах.

Адель шла впереди в роли девочки-цветочницы и со счастливым видом разбрасывала по лужайке лепестки роз из корзины, украшенной лентами. Лейла не могла не отметить, какой многонациональной выглядела ее приемная семья сегодня, как индивидуален был каждый из них в своем выборе одежды.

Возникла небольшая заминка в свадебном шествии, когда Адель забыла, что должна делать дальше, и недоуменно уставилась на американского брата Лейлы, Ли Вильсона.

Это был настоящий человек-медведь, ростом намного больше шести футов, с массивными плечами и огромной грудной клеткой. Роскошная шевелюра каштанового цвета обрамляла его лицо, внушавшее веем доверие. Какое-то врожденное свойство его натуры неизменно притягивало к нему как магнитом детей. Он наклонился к девочке и в своей мягкой, дружеской манере напомнил ей, как продолжить церемонию.

Все остальные члены семейства Вильсонов понимающе заулыбались.