Неземная гроза

Лейла испытала восхитительное чувство облегчения: она наконец сможет отдаться естественному течению событий, чтобы решить раз и навсегда все мучившие ее вопросы.

Она подняла руки к верхней застежке его рубашки и начала медленно расстегивать пуговицы, открывая его грудь для своих прикосновений. Джим судорожно глотнул воздух, и она почувствовала, как напряглось его тело. Она быстро взглянула на него снизу и увидела, что его глаза горят дикой страстью.

— Ты не представляешь, Лейла, что значит для меня быть с тобою вместе, — сказал он с дрожью в голосе.

 — Вчера утром, когда ты общалась с Аделью, я увидел, что от тебя исходило истинное сияние любви! И я поверил, что ты сможешь вывести Адель из мрака.

Ее сердце на секунду остановилось, когда она вспомнила слова Тома о мраке, окружавшем Джима Фарли.

— Ты так прекрасна и внутри, и снаружи, — продолжал он. — Ты открыла новый мир для меня!

Лейла испытывала неловкость, так как ей казалось, что Джим возлагает на нее чрезмерно большие надежды. Ее пальцы замерли в нерешительности, ее снова охватило беспокойство, куда же все это приведет.

Зато Джим не испытывал никаких колебаний. Он захватил руками мягкую ткань ее блузки и начал стягивать ее через голову Лейлы. Джим снял с нее лифчик, и ослепительное великолепие ее груди предстало перед его взором. Было слишком поздно отступать. Она должна была теперь идти до конца.

— Какое чудо! — прошептал он, сбрасывая рубашку и не отрывая от нее взгляда.

Лейла тоже смотрела на него. В лунном свете его сильное тело с рельефно обозначенной мускулатурой и совершенными пропорциями античного героя казалось высеченным из мрамора.

И хотя она считала, что тело не так уж важно, но не могла не почувствовать волнующего возбуждения при виде мужской красоты. Наблюдая его таким, она верила, что многие женщины согласились бы лечь в постель с ним только ради того, чтобы испытать это возбуждение.

Джим сбросил остальную свою одежду так стремительно, что Лейле не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.

К собственному удивлению, она не почувствовала смущения, оказавшись перед ним совершенно нагой. Она была уверена, что Джим не станет сравнивать ее с другими женщинами. Она была для Джима особенной. И даже ее тело было здесь ни при чем. Тем не менее, она почувствовала примитивную дрожь удовольствия, заметив, как сильно возбудился он при виде ее обнаженного тела. А может быть, при мысли о ней?

— Такой я тебя и представлял, — сказал он хрипло. — Идеальная женщина.