Как будто участвуем в собрании анонимных алкоголиком и рассказываем, какие мы бедные, несчастные, беспомощные, обиженные судьбой, но так-то герои, хоть сегодня медаль у президента получать готовы с гордым видом.
Знаете, это как-то даже объединяет. Начинаешь понимать, что с такой женщиной хоть в огонь, хоть в воду. Привела к себе в дом (забудем, что я вынудил) и ведет себя как радушная хозяйка (забудем, что хозяйка здесь вроде как тетка и она здесь всем рулит, а Дарью мое присутствие явно смущает, не рада она мне).
— Дарь, вы как жених и невеста с Глебушкой! — подлетает к нам одна из соседок — полноватая дама в фиолетовом платье с невообразимым начесом желтоватых волос. — Скучаете?"
"— Теть Лен, это наш генеральный директор, если что, — лепечет Дарья, явно смущенная замечанием соседки.
— Генеральный, что ли, не человек? — фыркает та, выволакивая нас без особых церемоний из-за стола. — Мы тут все уже подружились, пока ты красоту наводила. Пойдем, покажем кой-чего.
Заинтригованные, проходим в ту часть комнаты, где суматошные женщины организовали импровизированный пеленальный столик.
Чего тут только нет… И соски, и пеленки, и одежки… Но главным элементом, конечно же, был Данька, снова голенький и сучивший ножками. В сотый раз задаю одни и те же вопросы:
— Он не заболеет?! Не холодно ему?
А Дарья поддакивает рядом:
— Давайте его оденем, давайте укутаем.
Прямо заботливые родители, ей-богу.
— Не переживай, папашка! — хлопает по плечу тетя Лена, а я подхожу к мальцу, завороженный зрелищем.
Казалось бы, ну что тут такого? Обычный карапуз, лежит, ножками сучит, агукает. Но каждое слово ловишь, каждый жест, в горле комок, а на душе камень. Вдруг твой?! Вдруг реально твой? И нарастает чувство, незнакомое, которому трудно подобрать название. Но понимаешь, что за этого маленького человечка порвешь любого!
— Ой, смотрите, он себя бьет! — испуганно охает Дарья, когда замечает, как и я, что малыш вскидывает ногами и дубасит себя по животу ручками. Бац — и улыбается. Бац — и глазки лучатся весельем.
Бац — и на коже красные отметины. Подхватываюсь и ловлю маленькие кулачки, поражаясь булькающему внутри облегчению, как будто человека от смерти спас.
А тетки рядом смеются, друг друга в бока пихая, мол, смотри, какой чудной.
— Это он играется же, Глебушка, — поясняет тетка Дарьи, Антонина, — ребенок сытый, довольный, и не холодно ему. Мы за что огромные бабки платим? Топят как для Полярного круга. Папку увидел, радуется. Да ты его возьми, не бойся.
