Я так понимаю, мы будем родимые пятна сравнивать?
— Сначала — искать, — загадочно поправляет босс и скидывает рубашку. А там… В общем, я поняла, почему босс наш всегда рубашки носил с высокими, туго застегнутыми воротничками. Тут тебе и кресты, и надписи всякие, и звезды, и крылья, и чего только не было…
Сначала мы все онемели, любуясь на художества.
Потом кинулись рассматривать черные татуировки вблизи, забрасывая босса вопросами. Больно — не больно. Это зачем, то зачем, что значат, будет ли еще накалывать… Одним словом, про родимое пятно вспомнили не сразу.
Чертовски сложно думать, когда перед тобой красивое мускулистое мужское тело с перекатывающимися под загорелой кожей мышцами.
Но и трогать этого человека нельзя, как бы ни хотелось, как бы ни зудело в кончиках пальцев. Он как музейный экспонат. Любуйся, но трогать — ни-ни. Со вздохом кручу указательным пальцем, таким образом давая Жданову понять, дескать, разворачивайся и родимое пятно на лопатке показывай. Под разочарованный вздох тетушек босс поворачивается.
И как тут, спрашивается, между всех этих рисунков найти ма-а-аленькое пятнышко?
— А у вас карта есть? — спрашиваю без особой надежды, бегая взглядом по правой лопатке.
— Конечно. Правда, я ее дома забыл, — почесывая бороду, прикалывается босс.
Тетка Лена тащит Данечку, показывая всем образец для поиска. И мы приступаем к исследованию лопатки босса. Но я почему-то отключаюсь. Мой взгляд то и дело мечется по телу Жданова. И мне совсем не нравится, что я при этом чувствую. Как будто смотреть — это только затравочка, а дальше последующее нечто более интересное.
Но ведь это не так! Ничего не последует, по крайней мере для меня. Сейчас босс покажет нам родимое пятно и оденется, прикрыв всю красоту. И потом мне не светит видеть его голый торс. Наверное, это очень приятно, когда ты можешь каждый день беспрепятственно любоваться на такое тело и трогать его… Это тебе не Валерка с его лягушачьей хилостью.
— Вот оно! — верещит тетя Лена и чуть на месте не подпрыгивает, тыча пальцем в центр лопатки Жданова.
И мы кидаемся рассматривать маленькую, такую же как у ребенка, звездочку, не тронутую рисунком. Ведь правда, набивать тату на родинки и родимые пятна нельзя.
— И не нужно никакое ДНК! — восклицает моя тетка.
— Нужен, — поправляю машинально, разворачивая тем самым баталию между женщинами на предмет определения рода аббревиатуры, но меня больше интересует реакция Жданова, который мечтательно смотрит на своего, судя по всему, сына.
