Размахивая руками, они привлекают наше внимание, и ничего не остается, кроме как подойти.
— Даш, давай посидим с ними пару минут? Это лучше, чем идти в какой-то ресторан, — бросаю ей, перед тем как усесться на хлипкий стульчик, она же аккуратно садится рядом. В кафешке, естественно, не подают спиртного, на наши «друзья» умудряются намешать себе его в чай, произведя манипуляции под столом, и в итоге превращаются в два полуовоща, один из которых, несмотря на состояние, рассказывает и рассказывает про меня байки, от которых уши вянут.
Да еще так громко, что того и гляди, выведут нас отсюда под белы рученьки и передадут в доблестные руки органов правопорядка.
— На самом деле, Коль, мы торопимся, — снова пытаюсь вырваться из оков и тут краем глаза замечаю странную вещь. Какой-то парнишка в объемном пуховике болотного цвета направляет на нас смартфон и фотографирует. Мгновенно оценив масштаб катастрофы, вскакиваю с места и бросаюсь наперерез, перепрыгивая декоративный заборчик кафешки. Но ушлый фотограф углубляется в техническую зону, а меня останавливает охранник, требуя объяснить причину, по которой я рвусь на запретную территорию.
— Этот парень меня фотографировал, — доказываю громиле-охраннику.
— Вы точно уверены?
— Точно!
— Может, показалось? Кафе большое. Может, он селфи делал.
Начинаю сомневаться, а рядом оказывается Даша с перепуганным лицом.
— Что случилось? — спрашивает обеспокоенно, а я, почесывая затылок, размышляю, было или нет. Может, я зря кипишую? Всполошился на ровном месте.
— Да показалось, что нас фотографируют, что-то в этом странное, не могу объяснить…
— Даже не знаю, что сказать, — жмет плечами Даша и оглядывается. — А где ваши друзья?
С облегчением вздыхаю, обнаруживая, что долгожданное событие произошло, а потом вижу удрученную физиономию Даши и взволнованно смотрю на нее.
— Что такое?
— Они… сумку мою украли! — закрывает лицо ладонями и сотрясается будто бы от плача. Испуганно обхватывая ее за плечи, начинаю успокаивать:
— Даш, ну я знаю, где Колька живет, мы поедем с тобой, заберем сумку у этого охламона, если хочешь, потом в полицию поедем, заявление напишем.
Только не плачь.
— Я не плачу, — прерывисто отвечает она, и я понимаю, что не плачет, а истерически смеется, чем вызывает недоумение. — У меня же там и ключи, и телефон, и деньги… Как я домой вернусь?
— Поживешь у меня, что тут такого?
Вскидывает удивленные глаза, и я понимаю, что действительно ее переступил — эту самую границу.
