С недовольными мужиками гребем снег, хмурые барышни подбирают мусор, коего после гуляний на улицах в огромном количестве развелось, будто разгневанный морской царь Посейдон разгневался и весь скопившийся мусор со дна всемирного океана землянам выкинул.
Даша с унылым видом собирает пустые бутылки и складывает их в мешок, и от ее побитого вида хочется себе надавать по башке. Ведь я втянул ее в неприятности и привел, так сказал, на преступную дорожку.
— Но ты хотя бы будешь знать, что, когда напишут на работу письмо с наказом провести с тобой разъяснительную беседу, никто тебе по шапке не настучит и не уволит, — пытаюсь подбодрить свою Царевну Несмеяну.
Вот только моя психологическая помощь не находит отклика. Стриж нахохлилась и смотрит как будто с укором. И молчит. Не чирикает, как обычно.
— Даш, пожалуйста, я ж не думал…
— Отставить разговоры! — прерывает нас дяденька с папкой в руке, поставленный над нами надзирать. Ему бы хлыст подлиннее, в соли замоченный, смотрелся бы очень органично, как рабовладелец на плантации хлопка.
Мол, работайте, негры, солнце еще высоко!
Спустя два часа, взмокший от пота под выданной спецодеждой, смотрю на свои заледеневшие руки и думаю, как дошел до жизни такой. От холода мозг задеревенел и отказывается думать. В голове лишь одна мысль — согреться. Больше ничего меня не беспокоит, пространство внутри черепушки стало пустотой и вечной мерзлотой.
Ко мне подбирается Колька и пихает в бок.
— Слышь, Ждан, давай сбежим? Бабенок возьмем, мента завалим — и спрячемся где-нибудь на Бали? А? У тебя ж бабок много, сделаем нам поддельные паспорта…
Смотрю и недоумеваю, он сейчас серьезно или тоже мозги отморозил?
— Коль, ты меня сейчас не нервируй. Ты мне жизнь изрядно подпортил сегодня. И девушке моей. Иди лучше извинись, и пусть твоя мамзель тоже за сумку прощения просит.
— Ждан, ну ты чего, Ждан, я же долго думал, вон начертил план побега на земле, иди посмотри, — тащит меня за руку, а я отпихиваю его.
— Да иди ты!
— Эй-эй, вы опять драться вздумали?! — возмущается наш постовой. — По этапу пойти хотите? Вольный воздух надоел? Мое терпение на исходе…
Глава 15. Папа едет домой!
Он думал, что я на него обижаюсь, пытался подбодрить, а я не могла и слова выдавить, мучаясь от угрызений совести. Мне казалось, что цепную реакцию, приведшую нас на позорную уборку площади и парка, запустила я.
