Босс решает проблемы"
"— Глеб Сергеич, сотрудники беспокоятся, говорят, что и так тридцать первого вся страна отдыхает, а тут еще бомба. Просят отпустить их домой, — совершенно не к месту бубнит мне в ухо ввалившийся в кабинет Мартынов.
От крика ребенка уже дрожат стены и лопаются барабанные перепонки. Такие звуки следует запретить на законодательном уровне, приравняв их к шуму реактивного двигателя самолета.
— А что? Тридцать первое уже?! — хватаюсь за голову и начинаю сдавать норматив по челночному бегу под аккомпанемент верещащего младенца.
Боже, он такой красный. Ему, наверное, больно и страшно. Где вообще его мать? Как мать могла бросить своего ребенка?
И главный вопрос дня: кто его мать?
— Тут еще записка… — бормочет бедняга, вынужденный управляться с мальцом. — Написано: «Это твой сын. Его зовут Даниэль».
— Даниэль? — замираю и бросаюсь к злополучной сумке, начиная в ней быстро копаться. Памперсы, салфетки какие-то пеленки-одежки, но ни еды, ни документов — ничего подобного не обнаруживаю и в недоумении смотрю на своего якобы сына.
Похож — не похож? Даниэлем я бы сына точно не назвал. Ни за какие коврижки. Ну вообще, если так приглядеться, то что-то проскальзывает в чертах, и орет как настоящий мужик! Но все равно не верю. Просто не может этого быть. Безумие. Маразм. Откуда у меня сын, о котором я ничего не знал?
Так не бывает!
— Ты бы успокоил его, по спинке похлопал, посюсюкал… — бросаю мимоходом парню из МЧС и уже было поворачиваюсь к безопаснику, чтобы дать инструкции по поводу персонала и расследования происшествия, как чувствую, как сбоку кто-то громко фыркает.
И это не младенец.
— Вот еще!
А, это парнишка возмущается, кривя губы и пихая мне в руки орущее недоразумение. Малыш уже просто-напросто захлебывается, и приходится его кое-как к себе прижать, чтобы не дай бог пупок не развязался от ора. Так же бывает с детьми? Черт, ничего про них не знаю. Какие-то разрозненные знания в голове прыгают, как мячики для настольного тенниса.
— Сегодня мой первый день на службе! — уходя, возмущается парень. — Думал, родителям с гордостью расскажу, как бомбу обезвредил, людей спас, а тут… подброшенные младенцы, беспомощные олигархи…
— Тебя пожалеть? — задаю риторический вопрос вслед, совершенно не испытывая угрызений совести. Я, что ли, виноват, что его первое задание таким оказалось? Кому сейчас хуже? Думаю, ответ очевиден.
И никакой я не олигарх. Обидно даже.
