В общем, решать не мне, а вам. Но учтите, — снова надел на себя строгую мину, — у Костаса семья, которую он будет обеспечивать в первую очередь и только потом — помогать вам. А теперь давайте ужинать!
Почувствовав на этом свою миссию практически выполненной, я перенесся мыслями на родину, где оставил не только работу, но и женщину, которая не заслуживала к себе такого отношения. Выволочка Марины дала богатую пищу для размышлений. Не то чтобы я не понимал, что поступаю неправильно, отмалчиваясь, но сестра словно поставила мозг на место.
Но в одном я был себе верен — считал неразумным и неуместным звонить Даше из Греции и объясняться на расстоянии. Я хотел видеть выражение ее лица, понимать, что я донес до нее свои мысли, убеждать не только словами, но и выражением лица, крепкими объятиями, если понадобится. Потому что понимал, что Стриж может попытаться упорхнуть, а мне придется побыть птицеловом. И эта мысль безумно радовала и подстегивала поскорее разбираться с делами и ехать домой!
— Чему ты улыбаешься? — с подозрением спросила женушка, присутствие которой я до сих пор с успехом игнорировал.
Мне стоило большого труда не дергаться каждый раз, когда она оказывалась в поле зрения, настолько меня рвало изнутри чувство презрения к этой женщине, которое должно было прятаться под приторной любезностью. Более того — приходилось лебезить еще и перед ее высокомерной мамашей и делить с ней ребенка.
— Разрешению семейных трудностей, естественно, — улыбнулся я больше Маришке, счастливо прильнувшей к плечу Костаса, чем Рите.
— Не знаю, — передернула жена плечом, недовольно косясь на соседей по столу, — ты их прямо облагодетельствовал. Хотела бы я, чтобы мой брат ко мне так относился, а то машину в ремонт привезешь — так еще и плати! Представляешь, Глеб?"
"— Уткин своего не упустит, — рассмеялся я, вспоминая ушлого родственника и его каверзу, устроенную с моей музыкой в тачке. — Он тебя небось еще и наколет с ценой. Я не удивлюсь.
— Ладно, ладно, я уже поняла, что с нашими родственниками столько возни, что нет времени совсем побыть вместе, — протянула жена скорбным голосом, ластясь ко мне и предоставляя взору вырез на вечернем черном платье.
Странный выбор для жаркого климата, но, судя по всему, мой тайный план начал действовать. Я прищурился и провел пальцами по руке жены, не разрывая с ней зрительного контакта, а потом перевел взгляд на ее губы — слишком нарочито, чтобы намек был ясен без околичностей. Замер, ожидая реакции, нужной мне. И угадал! Бинго.
