Любуюсь белоснежным хороводом, выпав на мгновение из реальности. Громкий бархатный баритон и следом знакомый мужской смех, доносящиеся через открытую дверь из рекреации, заставляют сжаться и оторваться от волшебного великолепия.
— А вы, Константин Владимирович, шутник! — Узнаю голос коллеги.
Мысленно даю себе подзатыльник, что оставила дверь открытой. Теперь уже не закроешь… И буквально через несколько секунд в дверном проеме появляется высокая фигура Лебедева. На его пальто еще видны следы снега.
— Ну и погодка! — сообщает он будничным тоном. — Здравствуй, Полина… Аркадьевна!"
"Еще один момент, от которого хочется скрежетать зубами: теперь Костя не нарушает субординации, обращаясь ко мне исключительно по имени-отчеству. Только между ними всегда проскальзывает едва заметная пауза, словно насмешка, и это раздражает еще больше, чем если бы он просто называл по имени.
— Здравствуйте, Константин Владимирович, — без особой радости в голосе вежливо отвечаю на приветствие.
Хотя так и подначивает сказать: «Какого лешего ты опять приперся?!»
Лебедев снимает классическое пальто из черного кашемира, которое смотрится безукоризненно, словно сшито на заказ, и идеально подчеркивает все достоинства мужской фигуры; стряхивает снег и небрежно кладет дорогую вещь на первую парту дальнего ряда. Невольно ловлю свежий запах его парфюма и опускаю взгляд на безупречно чистые туфли лишь с небольшими капельками от растаявшего снега.
Костя садится напротив учительского стола и несколько секунд разглядывает мое лицо. Это как ритуал, который он проводит каждый раз, когда приходит вот так, как сейчас. Я каждый раз прерываю его игру в «гляделки»:
— Что на этот раз?
Лебедев отмирает, словно мой вопрос возвращает его к реальности, делает неопределенный жест рукой и протягивает папку с листами А4, которую до этого положил перед собой.
— Что это? — задаю вопрос.
— Ты просила посмотреть рестораны…
— Просила не я, а родители, — сразу уточняю, но это лишь слегка веселит Лебедева.
— Это не так важно. — Мягкая улыбка скользит по губам. — Здесь все варианты. Но родители сошлись на том, что лежит сверху, — Костя подается чуть вперед, невольно обволакивая дорогим мужским ароматом, и показывает на распечатки, которые я достала из папки и разложила на столе.
