(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Тону в черном море его глаз и ощущаю, как наполняюсь звенящей радостью с головы до ног. Так легко становится… будто мы никогда и не разлучались.

— Согласна.

Вадим крепко целует меня в губы и я охотно ему отвечаю, подавшись вперед. Очень скучала, несмотря на свои обиды и боль. Поверить не могу, что мы снова вместе.

— Соберешься за полчаса? — шепчет мне в губы муж.

— Соберусь, — обещаю я. — Схожу в душ, переоденусь и… сделаю кое-что ещё.

— Кое-что — это что? — интересуется Раевский.

— Секрет, — улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ.

— Я скучал по твоей улыбке, девочка, — говорит Вадим. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — почему-то смущаясь, отвечаю я.

Мы снова неспешно целуемся, пропадая на некоторое время. Льнем друг к другу, выражая тепло и нежность. А потом, еле-еле прервавшись, обмениваемся многообещающими, горящими взглядами и расстаемся. Вадим оставляет меня одну и я, ощущая прилив бешеной эйфории, собираюсь в ресторан."

"Приняв душ, переодеваюсь в нежно-розовое, шелковое платье на тонких бретелях и наношу легкий макияж — подкрашиваю темные брови, провожу щеточкой туши по длинным ресницам и выделяю губы малиновой помадой.

Прихватив небольшую, серебристую сумочку, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Вадим уже ждёт меня в машине. Я сажусь в салон Мерседеса, решив, что сегодня я буду самой счастливой. Отброшу все дурные мысли и просто расслаблюсь после ужаса, который пережила.

Вадим привозит меня в один из ресторанов города. Обычно я не люблю ужины в пафосных местах, но как только мы заходим внутрь и поднимаемся на самый последний этаж, я с восхищением смотрю на вид из панорамных окон: безоблачное, темно-синее небо с догорающим закатом и сияющий яркими огнями город.

— Нравится? — склонившись к моему уху, интересуется Вадим. Судя по ноткам в его довольном голосе, он уже заранее знает ответ на свой вопрос.

— Да, очень, — улыбаюсь я, оторвав взгляд от окон.

И только после этого замечаю, что вокруг нет ни одного человека. Все столики пустые, кроме одного — на нем тихо горят свечи, чьи блики отражаются на столовых приборах.

— Это… что? — обескураженно спрашиваю у Вадима, но он лишь улыбается.

— Это только наш вечер, — отвечает Раевский. — Присаживайся, женушка.

Отодвинув для меня стул с изогнутой спинкой, он следит взглядом, как я сажусь за стол, затем устраивается напротив.