(Не)желанная. Я тебя не отпущу

— Но я не хочу с тобой сближаться, — выпаливаю я и торопливо добавляю: — в смысле… как женщина с мужчиной.

— Это я уже понял, — хмыкает он. — Моя здоровая самооценка скоро скажет мне пока. Благодаря тебе.

Его глаза бессовестно смеются. Хорошо ещё, что Раевский снова не напоминает мне о вчерашнем, иначе я бы точно сошла с ума от стыда и смущения.

Мы делаем вид, будто ничего не было. Но прекрасно помним о том, что было.

Водитель плавно везет нас по центральной улице. Мы с Вадимом снова на заднем. И снова вместе.

Только не смотрим друг на друга. Я наблюдаю за вечерним, облачным небом, что виднеется за величественными высотками города, Раевский с кем-то разговаривает по телефону, расслабленно жестикулируя.

Но когда мы подъезжаем к двухэтажному зданию с окнами из темного и голубого стекла, нам приходится обратить друг на друга внимание.

Вадим открывает дверь и помогает мне выйти на улицу. Придерживая меня за талию, идет вместе со мной к полупрозрачным дверям ресторана, за которыми льется теплый, золотистый свет.

Мимо проходят люди. Такие же состоятельные, как и Вадим. С кем-то из них он здоровается, пожимая руки, кому-то кивает. Я лишь вежливо улыбаюсь, даже не запоминая лица. Мне все равно.

Внутри ресторана спокойная, немного пафосная обстановка. Столы с черными скатертями, подсвечники под старину и странноватые картины на стенах — что-то из современного искусства, которое я никогда не понимала. Но выглядит занимательно, если рассмотреть поближе.

Нас провожают к столику в центре зала и аккуратно подают меню в кожаных папках.

Пролистав его, делаем заказ и остаемся наедине. Я задумчиво смотрю на огонь, тихо горящий в небольшом камине, что расположен недалеко от нас. Вадим снова с кем-то созванивается.

Между нами что-то есть. И одновременно нет ничего.

— Как тебе место? — отложив телефон, интересуется Раевский. — Бывала здесь?

— Нет, не бывала, — признаюсь я. — Здесь… — подбираю нужное слово. — Интересно.

— Вот как, — хмыкает Вадим. — А где же ты бывала, Ника?

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Там, где нужно бывать для поддержания образа прекрасной семьи.

— А она у тебя разве не прекрасная? — подлавливает меня Раевский, проницательно и серьезно глядя в глаза.

— Прекрасная, — отвечаю я.

Ведь моя семья — мои сестры. И больше в ней никого нет.

— Понятно, — отзывается Вадим, скользя по мне своим взглядом. — Уже привыкла к новому дому?

— Немного привыкла, — признаюсь я. — Но не до конца.

— Тебе комфортно? — снова интересуется он.