(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Но смотрит при этом на меня. Внимательно, пристально. Особенно на шею.

Отец хмурит брови и морщится, пытается вырвать руку из хватки Вадима, но у него не получается.

— Выйди, женушка, — притворно-ласково велит мне Раевский. Но его взгляд при этом тяжелеет, не терпит никаких возражений.

Я торопливо киваю и ухожу, закрыв за собой дверь. Прислонившись к стене, делаю глубокий вздох. И ещё один. Затем закрываю глаза и считаю до десяти. Сердце все ещё бьется, как сумасшедшее. Оглушает меня своим стуком.

О чем говорят Вадим и отец я не слышу.

— Ника, — меня находят сестры.

Лера выразительно смотрит на мою шею и выругивается. Марина качает головой и, подхватив меня под локоть, уводит.

— Сейчас, погоди, — успокаивает, спускаясь вместе со мной по лестнице, — попьешь воды и отойдешь. На тебе лица нет.

— Чего ему не так? — сердится Лера. — Опять вышел из себя?

— Да тише ты, — оборачивается на нее Марина, — услышит, потом дома ещё и нам устроит!

— Ну и плевать, — пожимает плечами Лера, — нашла, чем пугать.

Но как бы она не храбрилась, ей всегда доставалось больше всех. Потому что у нее волосы рыжие. Как у мамы.

Наконец, мы спускаемся на кухню. Марина наливает мне воды и я пью ее частыми, большими глотками. Руку потряхивает. Из нас троих мне всегда было тяжелее выдержать гнев отца.

— Что случилось? — наклонившись, Лера упирается ладонями в свои колени и вопросительно смотрит на меня. — Неужели бил?

— Нет, — отрицательно качаю головой я.

— Лучше бы бил, — недовольно говорит Марина, — давит так, что дышать страшно.

— Это точно, — соглашаюсь я. И, снова наткнувшись на обеспокоенные взгляды сестер, добавляю: — все нормально. Ничего страшного не случилось.

— Ага, оно и видно, — закатывает глаза Лера."

"— Я потом расскажу, — вздыхаю я. — Не могу сейчас. В голове каша какая-то.

Марина меня обнимает и гладит по голове, как маленькую. На меня это действует успокаивающе.

— Вадим с ним в одной комнате? — спрашивает сестра.

— Да, — отвечаю я. И снова напрягаюсь. — Сказал мне, чтобы я вышла.

— Божечки, — выпрямившись, округляет глаза Лера, — я ведь не одна думаю, что он…

Она поражено замолкает и обводит нас своим взглядом. Мы с Мариной понимаем, о чем говорит сестра. И удивляемся вместе с ней. Потому что ни за кого из нас ещё никто не заступался. Нас никогда никто не защищал.