(Не)желанная. Я тебя не отпущу

— Надеюсь, скоро ты будешь беременна, Вероника. Ты ведь не забыла, что должна забеременеть? На кону большие деньги и возможности.

— Я… помню, — хрипло отвечаю я. И, набравшись смелости, хочу добавить, что мой ребенок родится не из-за денег, но отец не позволяет мне.

— Ты самая лучшая дочь, — он касается ладонью моей щеки и я ошарашено замираю. Забываю, как моргать и дышать. Мои широко распахнутые глаза стремительно увлажняются, потому что отец впервые в жизни относится ко мне так… необычно. Совсем по-другому. — Ты лучше твоих сестер.

Ты приносишь пользу, дочка.

Настороженно наблюдая за его ладонью, я молчу. Мое сердце начинает биться ещё чаще.

— Помнишь, мне даже пришлось тебя придушить? — убрав от меня руку, усмехается отец, — это было забавное представление. Раевский тебя защитил, как я и предполагал.

— Что? — дрожащим голосом переспрашиваю я.

— Милая моя, ты же знаешь, что я против насилия, — с умиленным видом поясняет отец, — куда замечательнее, когда страх внушается одним лишь взглядом. В этом и кроется настоящая сила, понимаешь?

Я судорожно киваю.

Мысли в голове путаются. Все, чего я хочу — чтобы он скорее ушел и оставил меня одну.

— Ударить и придушить может каждый, — с легкой улыбкой на губах, вздыхает отец, — это слишком просто. Ты же знаешь, это совсем не мои методы… кхм… воспитания. Я всего лишь проверял, как поведет себя твой муж. И он дал мне понять много чего интересного, кстати. Мы почти выиграли, дочка. Дело осталось за малым, — он опускает выразительный взгляд на мой живот и мне почему-то хочется прикрыть его руками, — ты молодая.

У тебя все обязательно получится.

— Па… Петр, — облизнув пересохшие губы, я собираюсь с мыслями и поднимаю взгляд на отца, — если я и забеременею, то не ради выгоды. Знай это.

— Влюбилась, дурочка, — убежденно кивает отец и усмехается. — Дело твое. Ты можешь любить его, а можешь ненавидеть. Главное — это ребенок. Мой внук, который сделает нашу жизнь намного лучше.

— Я… не позволю, — мой голос нещадно дрожит, дыхание сбивается. Я чувствую себя ничтожеством, когда пытаюсь противостоять отцу.

Это выглядит жалко. Будто мышь пытается защититься от хищного зверя. Но я пытаюсь. Изо всех сил пытаюсь. — Мой ребенок не будет ещё одним твоим инструментом. С… слышишь?

— Конечно-конечно, — отец лишь снисходительно мне улыбается, — главное роди.

— Я серьезно, — с трудом выдерживая его изучающий, тяжёлый взгляд, продолжаю я, — ты можешь его вообще не увидеть, если я этого захочу. Я оборву все связи, Петр.