Нежеланная жена

Тагиров смотрит на меня выжидающе, словно все еще ждет, когда я образумлюсь или хотя бы начну о чем-то просить, но этого не происходит и он все больше багровеет от гнева и замешательства.

— Пристрелить бы тебя, как бешеную собаку! — рычит старик, вставая с кресла и откидывая его в сторону. — Ты умрешь в нищете, Мурад, попомни мои слова!

— Постараюсь этого не допустить, — говорю я и он, резко развернувшись, выходит, на ходу отдавая приказы своей охране."

"Я справедливо считаю, что это конец. Подписываю приказ об отставке с должности генерального директора и еду домой, к жене и сыну, чувствуя одновременно и горечь, и облегчение.

Точно зная, что никогда не пожалею о том, что выбрал свою семью и не предал свои принципы. Но уже на следующее утро выходит новость о том, что Булат Тагиров скончался этой ночью, а несколько дней спустя со мной связывается Булат-младший, чтобы предложить и дальше руководить компанией.

Полагаю, его сыну плевать на связи моего тестя и он уж точно не заинтересован в том, чтобы делать из меня своего зятя и «помощника».

Я принимаю его предложение, но на своих условиях. В конце концов, мне действительно нравится то, чем я занимаюсь.

Эпилог

— Какая красавица моя внучка, вся в тебя, Мира! — вытирая слезы, целует мама нашу с Мурадом дочку.

Они приехали на выписку с Мурадом и Амирчиком, и, хотя я как могла готовила своего ревнивого мальчика к тому, что у него скоро появится сестренка, я все равно с опаской наблюдаю за реакцией пельмешка, пока он стоит рядом с отцом, наблюдая, как бабушка держит на руках маленькую Элину.

— Хочешь посмотреть, Амир? — обращается к нему мама и после его нетерпеливого кивка, наклоняется, показывая ему личико сестренки.

Амир внимательно наблюдает, не отрывая от Элины взгляд в течение долгих секунд, после чего отходит на шаг, показывая, что закончил, и обнимает меня за ноги.

— Ну что ты, пельмеш? Не нравится сестренка? — ласково глажу его по волосам.

Он дергает меня за платье, прося наклониться, и оглянувшись на отца и бабушку, чтобы те не подслушали, тихо говорит мне на ухо:

— Мам, она маленькая.

Как кукла.

И столько недоумения в его голосе, что я не могу сдержать смех облегчения от того, что дело не в ревности, как я боялась.

— Она скоро вырастет, — говорю я сыну, целуя его в лобик. — Ты тоже был таким маленьким, когда появился у нас с папой, но теперь ведь ты вырос?

— А долго она будет расти? — спрашивает мой любознательный ребенок.