Первый раскат грома заставил присесть.
Порыв ветра ударил в окно и по полу потянуло свежестью.
Дрожа то ли от страха, то ли от холода стянула бюстик и нагнулась за одеждой, лежащей на кровати.
— Ого! Как это я вовремя! — раздался уже практический родной голос.
— Калеб! — обрадовалась я, и тут же сообразив, на что он смотрит, с громким: ""Ой"" натянула маечку.
— Это ты зря! Мне ну вот совсем всё понравилось в твоём предыдущем образе.
— Калеб! — возмутилась я. — Мне иногда кажется, будто всё, что тебе во мне интересно, находится вот тут, — я обвела рукою грудь.
— Неправда, детка! Я был бы от тебя также без ума, будь ты обладательницей изящной ""единички"". И вообще, что плохого в том, что я залипаю на твои прелести. Должно же быть и в жизни каторжника что-то прекрасное... светлое... большое... мягкое...
— Да ну тебя! — этот наглый тип снова прикипел взглядом к груди.
— Ну, Дали, сердечко моё, не злись. Я обожаю тебя всю, от макушки волос до кончиков пальцев.
Новый раскат грома сотряс дом.
Трусливо прикусив губу, я забралась на постель поближе к планшету.
Калеб, склонив голову набок, с интересом наблюдал за мной.
— Поговори со мной, пожалуйста, — уже более миролюбиво попросила я.
Бровь мужчины приподнялась.
— Что случилось, Дали? Ты боишься?
Я закивала головой.
— Расскажи чего?
Вместо слов я просто взяла в руки планшет и показала, что творится на улице.
— А-а-а, ураган, — понял он.
— Да, — я закивала, забираясь под одеяло.
Дверь скрипнула и в комнату, тихо шурша корешками, вошли, волоча за собой горшочки, мои девочки.
Пристроившись у кровати, они снова притихли.
— Что это они бледные такие? — Калеб нахмурился.
— Переели. Теперь придётся сажать их на диету и пичкать удобрениями. Купать в специальных смесях, чтобы вывести излишки нажоротого.
— Ну и морока, — он улыбнулся и, взяв подушку, подложил её себе под голову. Очередной раскат грома вынудил меня податься ближе к планшету.
— Не бойся, Дали, это всего лишь гроза.
Дом моего деда расположен в горах. Он растил меня. И грозы там частое явление. Посмотри на это с другой стороны. Молнии — это ведь красиво и завораживающе. Я всегда гадал, где, в какой части неба появится следующая вспышка.
— А я пряталась в постели у родителей, — тихо призналась, пожав плечами.
— Надо же, — он сделал большие глаза, — а я уж было начал считать тебя бесстрашной. Ложись, малыш. Представь, что я рядом, прямо на соседней подушке. И ты не одна.
