Нежная стерва, или Исход великой любви

– Это точно! И от одной тебя, Коваль, город жить спокойно не может.

– Ой-ей-ей, какая я страшная! – протянула она насмешливо. – Между прочим, чтоб ты знал, я даже из дому не выхожу уже почти три месяца – прикована намертво к инвалидному креслу.

– Что не помешало тебе, как я думаю, организовать ликвидацию Алексея Федоровича Борисова, – подмигнул полковник.

– Стала бы я поганить его вонючим трупешником свой любимый ресторан! Поинтереснее придумай что-нибудь, – посоветовала Коваль, потянувшись к розановским сигаретам.

– Пусть с нами побудет, так спокойнее! Странная жена у вас, Егор Сергеевич, как вы живете с ней, не поделитесь секретом? Сколько лет ее знаю, никак понять не могу: красавица, умница, все при ней – а занимается черт знает чем!

Егор молчал, лежа лицом в пол, сцепив на затылке руки, Марина смотрела на эти руки и представляла, как они сейчас ласкали бы ее, если бы не ментовский шмон…

– У тебя любопытный и занятный охранник, Коваль, – протянул вдруг мент.

– Нет, – буркнул Хохол.

– Точно! И на восемь лет я тебя укатал, помнишь, крестничек? Я еще молодой был, да и ты с малолетки начал, через два года только на взрослую зону ушел. А теперь, вишь, саму Наковальню охраняешь! Нравится?

– Попробуй – узнаешь! – огрызнулся Хохол.

– Ну да, ну да, говорят, она девушка серьезная, чуть что – и в морду дать может, – согласно закивал полковник.

Так, мило и светски беседуя, они провели часа три, наверное, пока менты не перевернули все вверх дном и, не найдя, естественно, ничего, не отбыли восвояси, прихватив с собой зачем-то Хохла, Розана, Данила и водителя Юрку.

– Беспредел! – протянула Марина. – На хрен пацанов-то закрыли?

– Разберемся – отпустим! – клятвенно заверил полковник. – Спасибо еще скажи, что тебя не подгребаем!

– Ой, спасибо, благодетель ты мой! – совершенно серьезно отозвалась Коваль.

– Коваль, ты серьезно, что ли? – не понял он. – Про инвалидность в смысле?

– А то ты не слышал, что меня в позвоночник ранили!

– Извини, правда не знал! Поправляйся! – и менты наконец-то отъехали.

Бардак в доме творился еще тот! Пришлось пообещать Дашке премию, и она носилась, как электровеник.