Нежная стерва, или Исход великой любви

Гордеенко встретил неласково:

– Чего тебе, Коваль?

– Макс, выйди, – велела Марина, и он, усадив ее на стул, ушел. Она подняла глаза на полковника:

– Игорь Иваныч, ты ж нормальный мент, давай договоримся.

– Отдай мне тех, кого тебе гаишники днем слили.

– С какой радости? – удивился он.

– Я тебя прошу, – тихо проговорила Коваль, глядя в хитрые зеленые глаза полковника. – В долгу не останусь, ты знаешь меня.

– Да знаю, Коваль, знаю, – отмахнулся тот. – Только в толк не возьму – зачем они тебе? Шпана залетная, к тебе никак не относящаяся.

– Они деньги мне должны, – произнесла она волшебное для Гордеенко слово.

– Нормально – сто штук «зелени». Поделюсь пополам.

– Забирай. Но бабки – вперед, – предупредил он.

– Через час, – твердо пообещала Коваль, сжав зубы от боли в голове. – Но чтобы без вопросов – никаких следов, никаких протоколов о задержании, вообще ничего.

– Не волнуйтесь, Марина Викторовна! – заулыбался Гордеенко. – А что-то бледная вы такая? Плохо чувствуете себя?

– Головой в машине ударилась, – пробормотала она, выходя из кабинета.

Макс бросился к хозяйке, подхватывая, чтобы не упала на затоптанный пол, она из последних сил прошептала:

– Пусть Розан через час привезет сюда полтинник баксов и грузит этих в подвал, мне к Егору нужно… – Это было последнее, что она успела сказать, теряя сознание.

Очнулась Коваль в больничной палате, не сразу сообразив, что здесь делает. Рядом с ней в кресле сидел Макс с журналом в руках, в вене правой руки торчала игла капельницы, затылок был заклеен повязкой. Решительно избавившись от капельницы, Марина встала, качаясь, и пошла к двери, но Макс догнал ее одним прыжком и, схватив в охапку, вернул на место.

– Нельзя вам, Марина Викторовна, врач запретил подниматься, у вас сильный ушиб.

– Не лечи нейрохирурга! – велела она, отбиваясь.

– Я не пущу, даже если придется применить силу, – твердо сказал Макс.

– Я уволю тебя! – пообещала Марина, но он не сдался.

– Ваше право, но я все равно не пущу. Я за вас отвечаю.

– Черт, баран упертый, – пробормотала она. – Макс, ну, пожалуйста, будь человеком! Я только посмотрю, как он, и вернусь, обещаю!

Хозяйка смотрела умоляюще, и сердце телохранителя дрогнуло:

– Хорошо, только недолго.