Нежная стерва, или Исход великой любви

– Ты больная, Коваль?! Да радуйся, что он тебя вообще не убил после этого! Зачем?

– Сережа, это я виновата, я… немного не так рассказала Маринке историю про Хохла… Она решила мне помочь и, чтобы ты ее не шантажировал, все выложила Малышу… – пробормотала Ветка.

Закончить мысль она не успела – Строгач отвесил ей такую оплеуху, что она отлетела в угол, ударившись спиной о стену.

– Мало того, что у тебя вместо языка помело, так и вместо мозгов опилки, шалава! – заорал он, надвигаясь на скорчившуюся на полу Ветку, но Коваль встала между ними и твердо сказала:

– Не распускай руки в моем доме! Она не виновата, а Малыш все равно узнал бы – ты же, балда, и проговорился бы.

Хватит, валите отсюда, мне нужно побыть одной.

– Я поговорю с Малышом сам, разберемся по-мужицки, – пообещал Строгач, поднимая Ветку с пола и прижимая к себе.

– Ага, жди, станет он руки марать об тебя! – пробормотала Марина, провожая их наконец-то.

Потом, по традиции, напилась текилы и вырубилась из жизни на сутки.

Три недели Коваль не выходила из дому, не отвечала на звонки, погрузившись в свое горе, как в болото.

Пила, правда, совсем мало, зато курила как заведенная, пока не обнаружила, что кожа приобретает землистый оттенок. Испугавшись за свое лицо, сократила количество сигарет и кофе, подолгу сидела у бассейна, подставив себя июльскому солнцу и покрываясь загаром. Розан злобился на ее апатию, но Марина не реагировала на нападки, пропуская их мимо ушей. В конце июля Егор сдал новый гостиничный комплекс, появившись на открытии с молодой стройной блондинкой. Коваль видела фотографии в газетах, девчонку сравнивали с ней, неизменно пристраивая рядом и фото самой Марины. Это был разительный контраст, но, положа руку на сердце, Коваль была намного интереснее, это и газетчики признавали, а уж их-то заподозрить в страстной любви к железной и печально знаменитой Наковальне было сложно. У девочки не было жизненного опыта, слишком уж она молода, чтоб его иметь… Марине было так больно от этих статей и фотографий, что просто хотелось покончить с собой, чтобы прекратить мучения. Но у нее еще было одно незавершенное дело, которое она не могла поручить никому, а оставлять безнаказанным не хотела. Она вызвала Розана, чтобы выяснить, нет ли чего о Самсоне. Серега удивился так, словно хозяйку интересовал размер трусов мэра:

– Ты серьезно? Зачем тебе это теперь-то?

– Я должна довести это до логического конца, должна знать, что Егору никто не мешает.