Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Наша Марина Викторовна в последнее время ударилась в напитки крепостью не ниже сорока шести градусов, чтоб уж наверняка вырубало!

– Отвали, Розан! Задолбал совсем! – рявкнула Коваль, задетая его постоянными подначками. – Чего ты хочешь от меня все время?

– Чтобы ты остановилась и вспомнила, кто ты есть, – спокойно ответил заместитель.

– Давай с завтрашнего дня начнем этот увлекательный процесс, ладно? А сегодня я хочу расслабиться.

– Да делай ты что хочешь, ведь все равно тебя не остановишь, если ты что-то решила! – махнул он рукой, признавая поражение.

 – Только позвони мне, когда домой соберешься, я заеду.

– Гуляй отсюда, позвоню! – пообещала она и повернулась к Виоле, с интересом наблюдавшей за их диалогом. – Так что с названием-то?

– Хозяина конторы зовут Мартин, а пьют здесь все, что горит, – улыбнулась та.

– Что-то не знаю я такого хозяина.

– А потому я тебя сюда и привезла, что ты его не знаешь, – взяв Марину под руку, Виола направилась ко входу.

Внутри было уютно, хотя и тесновато, на придирчивый взгляд, но именно эта теснота создавала атмосферу интима и располагала к флирту.

Круглые столики с красными скатертями, свечки в форме сердец, посреди зала – небольшая сцена с помостом, вроде той, что была у нее в «Латине». Любопытное местечко! Они с Виолой сели за стол в самом углу, откуда хорошо была видна сцена, заказали виски и текилу. Странное дело – Марина почти не пьянела, хотя вчера после такой же дозы уже еле ворочала языком.

– Тебе нужно прекратить это, – спокойно сказала Виола, потягивая виски со льдом.

– Пить, чтобы полегчало. Красивая женщина не имеет права опускаться, должен быть уровень, черта, за которую нельзя, понимаешь?

– Слушай, ты страшный человек, Виола, просто мысли мои читаешь!

– Да твои мысли на твоем лице написаны, – усмехнулась она.

В это время на сцене появились три накачанных парня в черно-белых узких плавках – два негра и блондин. Домино. Совсем как Марина с Виолой. Они извивались, демонстрируя рельефные торсы и внушительные агрегаты, едва прикрытые символическими плавками.

Женщины и девушки, толпившиеся у сцены, визжали и плакали, тянули к ним руки, мечтая хоть на секунду коснуться этого великолепия, а Коваль сидела совершенно без эмоций, даже удивительно – танцоры не вызывали в ней ни желания, ни страсти, ни даже просто легкого возбуждения. Ничего. Виола ерзала на стуле, и Марина видела, как она пожирает глазами блондина, мысленно, видимо, уже сжимая его в объятиях.