Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Но только ради тебя!

Ночью сквозь сон она слышала, как он шепчет, осторожно касаясь губами бритого затылка:

– Вот ты и дома, девочка моя, со мной. Любимая моя, родная, что ж не можешь ты жить спокойно, не подставляя свою головку под пули? Неужели не кончится этот каждодневный страх потерять тебя, в котором я живу постоянно? Как я боюсь за тебя, счастье мое, стерва ты моя…

– Егор, – сонно пообещала Коваль. – Я клянусь, что никогда больше, родной, никогда… – прекрасно понимая, что вряд ли сдержит эту клятву…

Марина лежала на диване в гостиной, крутила в руках пульт от телевизора и мысленно рассуждала о надвигающихся праздниках:

«Предновогодний вечер, а настроения никакого, честное слово.

За что люди так любят этот странный праздник, не понимаю! Весь день суета, готовка, уборка, и все ради того, чтобы посреди ночи сесть за стол и налопаться до отвала перед включенным телевизором! Обалдеть! Лично мне все это никакого удовольствия никогда не доставляло, да и сейчас не доставляет, поэтому я лежу на диване в гостиной и достаю своего бедного телохранителя Макса, вынужденного выслушивать мой недовольный монолог. Я слишком мало плачу ему за это…»

Ее плохое настроение усугубляли постоянный шум в ушах и головная боль, раздирающая виски, даже три таблетки сильнейшего обезболивающего не в состоянии что-то сделать с этим. Все чаще Марина позволяла себе не сдерживаться, могла заорать, заплакать без повода, но так ей становилось легче, и бедняга Макс терпел ее выходки. Сейчас она смотрела кассету с Брандо и планомерно доводила Макса:

– Максимка, а почему у тебя нет даже девушки, интересно?

– У меня много работы и мало свободного времени, чтобы иметь постоянную девушку, – спокойно ответил он.

– Странно как-то, ты не находишь? Мы с тобой ровесники, а ты все еще один, как перст! – не унималась хозяйка.

– Для мужчины тридцать один – не возраст.

Вот этого-то она и ждала – возможности зацепиться за неосторожное слово:

– А мне, значит, пора на свалку?

– Это не про вас, Марина Викторовна, – все еще спокойно парировал Макс.

– Нет, ты мне не сказал – по-твоему, я уже не гожусь ни на что? – Порой она и сама удивлялась своей настырности и противному характеру. Чего пристала, спрашивается?

Реакции не последовало – Макс не первый день с ней, прекрасно знал, когда ответить, а когда промолчать.

– Что ты молчишь, я ведь, кажется, с тобой разговариваю?

– Что вы хотите услышать?

«Так, ну, с ним все ясно – решил не вестись на подначки.