Нежная мятежница

 — Иного претендента на твою руку нет. Так? Ведь ты сама говорила, что тебе в принципе все равно за кого выходить, коль скоро сам брак диктуется чрезвычайными обстоятельствами. Так?

— Так, — ответила помрачневшая Рослин, — но ты являешься единственным исключением.

— Но почему?

— Позволь ограничиться тем, что ты наверняка будешь ужасным мужем.

— Я и сам так всегда думал, — неожиданно согласился он. — Из-за чего бы еще я так долго бегал от женитьбы.

— Ну вот. Ты, следовательно, и сам разделяешь мою точку зрения?

— Только как имеющую право на существование, моя сладкая, — улыбнулся он.

— Но так уж случилось, что он полюбил свою жену, — раздраженно парировала Рослин, выделяя последние слова.

— Боже правый! Надеюсь, ты-то не ждешь глупых слов и признаний в любви? Весьма скоро…

— Конечно, не жду! — резко оборвала его Рослин, щеки которой пылали.

— Зато мы оба знаем, что я хочу обладать тобой. Не так ли? И нам прекрасно известно, что…

— Сэр Энтони, пожалуйста! — воскликнула Рослин, краснея еще больше, хотя, казалось, больше и некуда. — Что бы ты ни сказал, я не изменю своего мнения. Ты мне просто не подходишь. Я поклялась, что никогда не выйду замуж за развратника, а ты сам согласился, что таковым и являешься. А изменить самого себя невозможно, парень.

— Подозреваю, что твоей непреклонной позицией я обязан леди Гренфел.

Рослин так растерялась, что даже не подумала, откуда о злоключениях ее подруги известно Энтони.

— О да! — воскликнула она. — Франсес на собственной шкуре испытала, что происходит, когда твое сердце похищает подобный тебе повеса. Это из-за него она вынуждена была выйти замуж за старика, который был ей отвратителен, который вдобавок лишил ее всякой свободы.

Экзотический разрез глаз Энтони стал особенно заметным, когда он усмехнулся в ответ.

— Видимо, пришло время услышать тебе всю эту историю полностью, Рослин. Старина Джордж тогда попросту запаниковал. В этом нет ничего удивительного. Известие о том, что он вскоре станет отцом, свалилось на него как снег на голову. Он загулял на две недели. Но именно потому, что решил распроститься с холостяцкой жизнью. Однако, когда он наконец очухался, Франсес уже была замужем. Она даже ни разу не разрешила ему взглянуть на сына.