(Математика здесь ни при чем, так что даже не пытайтесь.)
Я собираю светлые локоны и перекладываю их на правое плечо, целуя ей затылок. Достаю подвеску с морским камешком и надеваю на нее.
Она резко вдыхает, когда камешек ложится в ложбинку между грудей.
Дарья поворачивается ко мне со слезами на глазах. Я не могу вынести ее уязвимость, потому что она становится такой реальной, а я не могу думать о ней как о реальной. Даже если и так, это никогда не сработает. Даже если я наплюю на Мел с Джейми, ей не все равно, хотя она скорее умрет, чем признается в этом.
И ее родители никогда не будут относиться нормально к нам, если мы будем вместе. Не говоря уже о том, что сделает со мной Виа. Но даже если все-таки до этого дойдет, то есть еще Адриана и Причард. И ничто не обещает мне, что Дарья не струсит рассказать своим богатеньким друзьям о том, что встречается со мной."
"Каждый раз, когда я буду ходить с ней на свидания, мне придется брать деньги у ее отца. Потому что я не могу зарабатывать, пока не начну играть в футбол, а когда я это сделаю, кто знает, где уже будет Дарья? Мы никогда не говорили об этом.
Я пойду туда, где предлагают стипендию, а перед ней открыт весь мир. Она может поступить на Восточном побережье или на Среднем Западе, а может и вовсе в чертовой Европе. Мой мир узкий и грязный, и я не верю в сказки. Думаю, что Шекспир понял все верно – когда двое идут против сути вещей, они обязательно облажаются. Вот и конец истории.
– Глазастик, – шепчу я.
Она протягивает руки к моей шее и становится на носочки для поцелуя.
– Я чувствовала себя одиноко без этого, – она шепчет мне в губы.
– Я чувствовал себя одиноко без тебя, – признаюсь я.
– Мы все еще говорим о подвеске?
Мы оба смеемся, но быстро прекращаем. Губы находят друг друга, словно они запрограммированы на это. Мы целуемся так долго, что губы начинают гореть и трескаться по краям. Есть какое-то отчаяние в этом поцелуе, будто он прощальный. Мне не нравится, и я отстраняюсь, чтобы начать заново.
Хочу попросить ее не видеться с Причардом, оставить позади все обиды. Я все еще не знаю, что делать с Адрианой, ее родителями или со своей долбаной жизнью, но я всегда хорошо разбирался с проблемами по ходу дела.
В ту минуту, когда я открываю рот, вопль раздается откуда-то справа. Мы оба резко разворачиваемся, а там стоит Виа, прижимая руки ко рту.
Моя сестра-близняшка резко разворачивается на каблуках и убегает, я за ней.
