Гнев целой армии поселился внутри меня, и впервые в жизни я беспокоюсь о том, что не могу контролировать то, что хочу сделать с Гейбом Причардом. Я всегда был вспыльчивым, но никогда не выходил из себя. Но сейчас… Моя ненависть к Бауэру и Причарду слишком всепоглощающая, чтобы я мог спокойно покидать этот дом хотя бы в течение десяти ближайших лет.
– О, – говорит она, морщась. – И я рассказала папе обо всем. И поэтому, по умолчанию, раскрыла секрет, что мы типа были вместе немного.
Типа.
Были.
Немного.
– Это хорошо, – ворчу я, не уверен, куда нам двигаться дальше.
Так много было сказано, я все еще на коленях, а она все еще не показывает ни малейшего признака теплоты. Отзывчивая Дарья, которую я однажды слишком сильно оттолкнул, напоминая, что ее было недостаточно. Ее всегда будет достаточно.
Я встал. Она тоже. Наши тела движутся одинаково, не касаясь друг друга.
– Если ты хоть немного заботишься обо мне – выиграй игру.
– Почему?
Слава ей за то, что она поступает правильно, но блин, это уже слишком, даже для матери Терезы.
Она вдыхает, готовя себя к тому, что собирается сказать дальше.
– Потому что я буду в самолете в следующую субботу и закончу выпускной класс где-то в другом месте.
Во рту пересохло, и я медленно качаю головой. Она делает шаг ближе и сжимает мою футболку там, где дыра, пытаясь склеить края, но становится похоже на челюсти акулы.
– Все, к чему я касаюсь, – портится, Пенн. Все, чего я хочу, превращается в пепел. Я потратила целый семестр, пытаясь быть твоей, но ты так и не забрал мое сердце себе.
Я отправляю тебя в объятия Адрианы не потому, что мне все равно, а потому, что я так хочу. Я испортила так много отношений. Единственный способ для нас исцелиться – убрать меня из уравнения."
"Ты и есть уравнение, хочу я заорать ей в лицо. Ты загадка, ты ответ, и ты числа в нем. Ты – математика. Ты придаешь смысл.
– Не уходи, – крякаю я. Звучит так, будто я какая-то размазня. Не могу даже узнать свой голос. Хочу возврат денег за свои голосовые связки. Они отстой.
Она делает шаг назад, и я пробую другую тактику.
– Куда ты собираешься?
Она пожимает плечами и падает на кровать, утопая в матрасе, как в облаке.
– Давай, черт возьми, Дарья. Дай мне хоть что-то для работы.
Она улыбается в потолок, убегая из реальности.
– Ты не знаешь, как пройдут выходные, – я делаю по-другому.
– Но я знаю, – мягко говорит она. – Вот в чем фишка грехов. Они накапливаются и ударяют прямо в лицо. Ты не можешь быть моим щитом.
Я могу быть твоим всем.
