Думаешь, она будет рядом с тобой, когда ты потеряешь славу? Когда вы пойдете в колледж? Ты думаешь, что она стоит твоего будущего? Будущего твоих товарищей? Моего будущего?
Да. Да. Да. Да. И да.
Я качаю головой и иду дальше в раздевалку. Он догоняет меня, голос отдается эхом в туннеле:
– Отвечай мне, сынок!
Я врываюсь в раздевалку. Мне надоело объясняться с самим собой. С мужчиной, который говорил мне держаться подальше от моей девушки, пока Причард унижал ее.
Бывшей девушки. Черт.
Падаю на скамью и вздыхаю, смотрю, как в раздевалку заходит тренер Хиггинс и бьет кулаком в шкафчик.
Когда он убирает руку, то на костяшках выступает кровь.
– Каждый из вас, ненормальные идиоты, мне как родной сын. Кто-то должен сделать шаг и рассказать, что случилось с вашим капитаном, или я выбью из него все дерьмо. И будьте уверены, на каждый звонок из колледжа, который я получу, будет один ответ: он недостаточно хорош. Он не готов. Не давайте ему стипендию. Другими словами, если вы не сдадите Пенна Скалли и не расскажете о его проблемах, то полетите вниз вместе с ним.
Поняли?
– Да, сэр! – Все отвечают одновременно. Я кусаю губы и смотрю в пол. Может, они знают. Может, они сдадут меня, и это будет конец моей карьеры. Но единственное, в чем я уверен, – я не потяну Дарью вниз за собой, с ее благословения или без него.
– Итак, – кричит тренер, – что случилось с Пенном Скалли?
– Ничего, сэр!
– Что случилось? – орет он.
– Ничего, сэр! – рявкают они в один голос. Я чувствую гордость.
Хоть что-то. Я не должен. Не должен. Слишком поздно уже.
– Я сломаю вашу карьеру в футболе, парни! – Он снова бьет по шкафчику. Снова. И снова.
– Пенн Скалли наш капитан, сэр.
Впервые за несколько недель я улыбаюсь.
У меня есть Дарья.
И моя футбольная команда.
Глава двадцать пятая
Любить тебя —
это как слушать песню.
Первый раз.
И почему-то знать все слова.
ПеннИгра оканчивается со счетом 42:17, несмотря на то, что я так старался проиграть. У тощего квотербека рука как у Бретта Фарва[6], защитники постарались от души и теперь пытаются восстановить дыхание.
Бульдоги Лас-Хунтас победили. Кэннон получил мяч, хотя мы оба знаем, кто его заслуживает на самом деле.
Я ухожу до церемонии после игры. Быстро моюсь, перекидываю сумку через плечо и врываюсь в душевую к команде соперников. Большинство игроков намыливают синяки на лбах и груди. Гас сидит на скамейке и держится за голову, полотенце обернуто вокруг талии, но он еще сухой.
