Я попросил ее номер.
– Я… разве она не твоя девушка? – взглядом указала на Дарью.
– Сводная сестра и самая настоящая сучка.
– Пенн! – воскликнула Мелоди. – О, Маркс.
– Простите, мадам. Простите, сэр, – говорю я, закрывая ладонями уши Бейли, – ты не слышала ничего.
Девушка быстро продиктовала номер, а я сделал вид, что записываю его, а сам играл в Фортнайт на телефоне. Нет никаких шансов, что я когда-нибудь позвоню ей, но убедить в этом Дарью было приятно. Я бы устроил представление с Адрианой прямо перед ней, но она слишком хорошенькая для этих детских игр.
Кроме этого, я оставил лучшую месть на десерт.
Мы разместились на набережной за круглым столиком. Солнце садилось, окрасив небо во все оттенки розового и оранжевого; парочки прогуливались, держась за руки, по пляжу – идеальная картина на южном побережье. Звуки смеха и волн, разбивающихся о берег, дети, запускающие желтых воздушных змеев. Недавно здесь поставили колесо обозрения, площадку для мини-гольфа, карусель и американские горки для привлечения туристов.
Да, это действительно наполнило Тодос-Сантос туристами. Я скучаю по Сан-Диего. Скучаю по настоящим людям, по грязным закоулкам и видам, которые не выглядят так, будто на них наложила кучу фильтров девица, помешанная на Инстаграме.
Где-то позади Мелоди жаловалась на ту грубость, что сорвалась у меня с языка, но я не слушал и лизнул мороженое.
– Это просто ужасно, – категорично заявил я.
Дарья проглатывает наживку, как я и думал.
– Неожиданно.
– Ведите себя хорошо.
– Мел опустила свою ложечку в ее мороженое, вращая по кругу. Бейли лизала мороженое прямо с рожка, а Дарья, вероятно, и не коснется своего. Догадываюсь, что она не испытывает никаких желаний, либо оно слишком сладкое.
Да о чем ты говоришь, парень? Ты сам как железный дровосек.
– Хочешь мое? – предложила Бейли.
Две сестры с одинаковыми генами, одинаковой кровью, но абсолютно разными сердцами.
– На самом деле мороженое Дарьи выглядит аппетитно, – я улыбаюсь.
Дарья пристально посмотрела на меня, гигантское мороженое все еще у нее в руках, нетронутое, но она протянула его в мою сторону.
– Придурок, – промямлила она, вздыхая.
– Маркс, вы оба пожалеете, когда я навечно посажу вас под домашний арест, – вздохнула Мел, а Джейми усмехнулся. Я заметил, что все они заменяют слово «Господи» на Маркса. Это… я даже не знаю, кто это. Необычно и странно. И тяжело привыкнуть.
Я взял ее мороженое и полностью его облизал, протягивая ей свое лимонное.
