Затем делает шаг и наклоняется, почти касаясь меня. Горло дрожит от стона, который я пытаюсь подавить, думая о том, как она коснется меня – как она коснется его, – но она включает воду и снимает топ. Нет ничего, чего бы я там не видел, но не могу оторвать взгляд от розовых сосков, плоского животика и плавного изгиба бедер.
– Дай мне знать, в какое отверстие мне следует внести плату, – сглатываю я. Господи. Она раздевается. Для меня.
– Не думай, что ты можешь себе позволить меня, Скалли. Я не принимаю мелочь и скидочные купоны.
Ситуация снова изменилась, и мне хочется снести все стены к чертям, чтобы показать ей, что я все еще ее ненавижу, что ничего не изменилось и я просто хочу трахнуть ее.
– Мы примем душ вместе, глупенький, – наконец-то объяснила она, спуская юбку. Черные трусики летят следом. – Но ты не будешь касаться меня. Угадай почему? Ты ведь не знаешь, как я воспринимаю свои первые разы, но я знаю. Поэтому ты не заслуживаешь секса со мной.
– У тебя никогда не было секса в душе? – Дерьмо с большой буквы Д.
Эта цыпочка, скорее всего, видела столько членов, сколько куриц нет на фермах. Раздеваться со мной и не позволять касания – это ее расплата. Но это та цена, которая может обойтись мне очень дорого.
– У меня есть право хранить молчание, – мурчит она. Проклятая Америка.
– Хорошо.
– Хорошо.
Мы вместе залезли в душ. Я задумался, что ее семья может внезапно прийти домой раньше с работы или танцев, но мне пофиг. Не то чтобы мне не нравились Мел, Бейли и Джейми. Просто меня так часто подводили по жизни, что привязываться к этой семье не входит в мои планы.
Оказавшись внутри, я хватаю мыло и натираю тело. Она сжимает сто пять разноцветных бутылочек с разными маслами для душа. Я понюхал их все, неудивительно, что она пахнет пирогом и фиг пойми какими видами цветов.
Я наблюдаю за ее гибким телом, сильным и живым, и удивляюсь – зачем мы это делаем? Ведь ничего не последует. Это чистая, сладкая пытка, которая отдается болью в мышцах и члене.
Мучитель, мучимый своей добычей.
– Хорошо прошел день в школе? – Она невинно взмахивает ресницами, сладкая улыбка появляется на губах. Я мысленно возвращаюсь к разговору с тренером о Причарде этим утром и о моей футбольной карьере. Другой парень пожаловался бы на Причарда и позволил бы ей разобраться со всем этим дерьмом. Но, во-первых, я не исполняю приказы, особенно от идиотов в дорогих костюмах; а во-вторых, это поставит ее в уязвимое положение, не хочу, чтобы он прижал ее к стенке.
– Я выжил.
