Нежное создание 2 (СИ)

 — Скажи Хенни и Тёкле, чтобы тоже пришли за вознаграждением, когда закончат уборку. Молодцы, не подвели нас.

Из кухни нёсся стук кухонной утвари, слышался тихий бубнёж. Служанки мыли и вытирали посуду.

— Себе не возьму ни одного гульдена, — подчеркнула госпожа Маргрит, вернувшись к прерванному разговору. — Разве что отдашь мне данную безделицу. Уж больно она мне приглянулась.

Женщина достала из стоявшей на сиденье диванчика плетёной корзины курильницу в виде домика-шалаша и поставила на стол.

Ника удивилась. Изготовленное для розыгрыша призов, изделие ненароком затерялось.

Девушка подумала, что курильницу нечаянно разбили. Дознание она отложила на потом. Искать виновных и разбираться было некогда.

— Сказали бы сразу, что она вам понравилась, получили бы в подарок тотчас, — улыбнулась Ника.

Глядя на пивную кружку, которую дочь подарила своему компаньону в честь открытия кофейни, мама отмахнулась.

— Было не до объяснений, — слукавила, отведя глаза.

Изготовленная Никой посуда произвела на госпожу Маргрит неизгладимое впечатление.

Она бережно перебирала доставленные в ящиках тонкие керамические блюдца, чашки, соусники, менажницы. Осторожно выставляла их на стол, очищая от упругой и пахучей мелкой древесной стружки. Вопросительно вскидывала брови, дивилась:

— Чудесно… Восхитительно… Если бы я не знала, чьих рук сие дело… — прижав к груди светильник, повернулась к дочери. — Это же ты всё это изготовила?

— В этом ящике только то, что изготовила я. В том, — указала на ящик, стоявший на полу, — то, что изготовил мастер Губерт.

Кстати, хороший мастер. Обратите внимание на клеймо. На посуде рядом с его стоит и моё.

— Руз, девочка моя, не верю своим глазам, — восхищённо проговорила мама, всматриваясь в оттиски на донышке светильника. — Я всегда знала, что в тебе есть дар божий. Глядя на вот всё это, — она обвела глазами посуду на столе, — никто не скажет, что она изготовлена в Зволле. Разумеется, это не тончайший голубой китайский фарфор, но твоя посуда… настолько изящная и деликатная… скажи я кому, что она доставлена из Китая, поверят беспрекословно.

Госпожа Маргрит, конечно, преувеличила. Посуда, изготовленная из белой глины, больше походила на фаянс*. После обжига она приобрела цвет слоновой кости и стала тонкой, но при ударе издавала глухой звук. До китайского лепного фарфора* ей было также далеко, как до пресловутого Китая.

От похвалы сердце Ники трепетало от радости. Её редко хвалили в жизни, и она испытала ни с чем несравнимое удовольствие.