Нежное создание 2 (СИ)

Она не ослышалась?

Он повернулся лицом к камину и посмотрел сначала на одну картину, затем на другую:

— Смею вам признаться, что по милости написанных вами картин я наконец-то обрёл покинувшее меня вдохновение. Более полугода я не мог нарисовать ничего значимого, но после нашей последней встречи на меня снизошло вдохновение. Я будто пробудился от сна и снова стал получать от работы огромное удовольствие. Мне жизненно необходим ваш совет.

— Совет? Мой? — девушка не верила своим ушам.

— Где я могу показать вам рисунок украшения? — достал из внутреннего кармана полукафтана сложенный вчетверо бледно-розовый лист бумаги.

— Украшения? — вторила как попугай.

Сопротивлялась стремительному натиску мужчины, решившему, что он может на глазах у всех, снова взяв её под локоть, тащить за барную стойку.

— Вот, взгляните, — Ван дер Ваал положил перед ней развёрнутый лист.

Желая поскорее отделаться от навязчивого нувориша, Ника всмотрелась в грамотно выполненные наброски двух брошей. Одна брошь прямоугольная, вторая — круглая.

— Хочу изготовить брошь. Подарок к свадебному торжеству дочери, — не без гордости пояснил он. — Какую из них выбрать? Вы бы выбрали какую?

— Почему вы спрашиваете меня? — вращала рисунок, меняя угол зрения, представляя, как могут выглядеть броши в готовом виде.

— Именно ваши картины вдохновили меня. Это знак.

— Вы преувеличиваете, — хмыкнула Ника. — А где… — перевернула лист обратной стороной, — изображение изделий во втором и третьем измерениях? Я не вижу окончательной формы брошей, не могу понять, насколько они выпуклые и как глубоко вставлены камни.

— Не столь важно, — отмахнулся Ван дер Ваал. — Мне необходимо услышать ваше мнение. Я не могу выбрать что-то одно.

— Обе броши хороши и будут смотреться великолепно, но… — замолчала, жалея, что вовремя не поставила точку.

— Но?.. — повторил мужчина, вопросительно заглядывая в её глаза.

— Обе броши, если они будут такими, какими вижу их я, не подходят вашей дочери.

Ника отыскала глазами Виллемину. В чёрном одеянии, хрупкая и нежная, она по-прежнему стояла в обществе двух капитанов, тётушки Филиппины и присоединившейся к ним госпожи Шрайнемакерс. В сердце вошла острая игла ревности: мелкая зараза снова собрала вокруг себя лучших парней города.