Нежное создание 2 (СИ)

Ван дер Меер ухмыльнулся, и Ника судорожно вздохнула:

— Жалею, что сказала тебе правду о себе. Пусть бы оставалась в твоих глазах лишь закоренелой преступницей. Какие ярлыки ты ещё навесил на меня? — кусала губы.

Сдерживала порыв расплакаться. Вскочила, поморщилась от боли в шее и толкнула мужчину в грудь:

— Всё, уходи. Потерпи ещё немного моё присутствие в твоей жизни. Скоро всё закончится.

— Руз… — он перехватил её руки, свёл вместе. Лицо посветлело, взгляд стал мягче.

— Кстати, не очень-то вы соблюдаете обычаи, как и церковные заповеди.

Во время траура устраиваете помолвки и свадебные церемонии, под благовидными предлогами хороните на кладбищенской земле самоубийц, преступников и безбожников. Не говорю уже о том, что в Амстердаме под стенами церкви занимаются своим ремеслом прос… блудницы и всем на это наплевать. Приходилось бывать в квартале Красных фонарей? Приходилось? — вырывала руки, не заботясь, как выглядит со стороны. — А сам? Сколько раз ты сам преступал черту закона?

— Руз, уймись, — не двигался с места Ван дер Меер, удерживал её, хмурился.

В глазах билось беспокойство.

Сейчас бы ей отступить, уступить, сбавить обороты, но обида и злая решимость гнали вперёд. Терять нечего — доверие к ней потеряно безвозвратно.

Наконец, Ника вырвала руки и ударила ладонями по каменной груди мужчины:

— Замолчать, да? Для вас я слишком плохая, господин Ван дер Меер, да? Общаться с такой лживой тварью вам противно? Ничего, найдёте себе чистенькую, беленькую и пушистую. Таких любить легко. Они послушные, будут вам в рот смотреть, молчать и делать, что скажете.

— Руз! — повысил голос Кэптен. Побледнел, прошипел что-то сквозь зубы и, сильно хромая, поспешно вышел, оставив дверь открытой.

Подгоняемая отчаянием, Ника выскочила в коридор и крикнула ему в спину:

— Вечером пришлите кого-нибудь за выручкой! — Следом прошептала: — А с меня хватит.

Снова плакала. Не хотела плакать, но слёзы не спрашивали позволения, бежали из глаз, холодили щёки, тяжёлой горечью оседали на израненном сердце.

Ника понимала, что спит. Помнила, как после ухода Кэптена, обессиленная слезами, она пошла в свою комнату, распустила причёску, растрепала волосы, сняла платье, корсет, умыла опухшее от слёз лицо и легла в постель. Забылась сразу. Словно в награду за пережитое, сон не заставил себя долго ждать — приснился красочный, живой и на диво реалистичный. И смотрела она его с удовольствием.

Ника видела себя в кофейне.

Она стояла у барной стойки с бокалом красного вина в руке.