Нежность в хрустальных туфельках

Еле ворочая языком, называю адрес сквера неподалеку от «Меридиана».

Она говорит: «В четырнадцать десять я буду там» и, не прощаясь, кладет трубку.

Я смотрю на телефон в своей ладони, словно на камень, которым мне только что проломили череп. В висках нарастает противная частая пульсация, словно кто-то немилосердно раскачал маятник, и он с частой амплитудой колотится о стенки моего черепа.

Когда я ушла от мужа и осталась, фактически, с пустыми руками и копейками, которых хватало только чтобы не протянуть ноги, я думала, что хуже уже просто не может быть, но мне было легко и хорошо, ведь позади осталась домашняя тирания и постоянный страх дать повод для побоев.

То, что я чувствую сейчас, и близко не похоже на те чувства. Еще ничего не произошло, у меня еще несколько часов до встречи, а я уже хочу провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Я очень наивна и неопытна во многих вещах — мне хватает смелости признаться себе в этом, но у меня нет ни тени сомнения, что мать Дани растопчет меня родительским негодованием. Для этого достаточно задать само себе вопрос: «Что бы я делала на ее месте, если бы узнала, что единственный сын встречается со взрослой замужней женщиной?» Точно не пожелала бы мира и добра.

Два следующих урока мне приходится буквально силой заставлять себя не вспоминать о будущей встрече. А потом, когда накидываю пальто и иду в сквер, все время проверяю телефон: Даня молит. Ни звонка, ни сообщения. Возможно — только мои предположения — у него уже состоялся разговор с родителями и…"

"Я останавливаюсь, глубоко и жадно глотаю морозный воздух, вдруг почти подскакивая на месте от нервного гудка автомобиля.

Осматриваюсь сквозь туман в глазах: оказывается, застряла прямо на пешеходном переходе как раз на «красный». Перехожу на тротуар, заворачиваю за угол — и вижу Ленскую. Не знаю, почему вдруг понимаю, что это — она. Ни намека на сходство с Даней: он темный и смуглый, а она — высокая блондинка, красивая даже в своих летах. В дорогой норковой шубе, с сумкой с лейбом известного французского бренда. Я еще не успела подойти, а уже слышу терпкий запах дорогих духов. Если она хотела размазать меня своим статусом, то у нее это прекрасно получилось, но я изо всех сил поджимаю губы и даже нахожу силы поздороваться первой:

— Алла Сергеевна?

Она окатывает меня холодным взглядом и, ни слова не говоря, просто начинает идти по алее. Я подстраиваюсь под ее шаг. Даю себе обещание просто уйти, если она и дальше будет играть в молчанку. Но она не молчит.