Нежность в хрустальных туфельках

Почему-то хотелось верить, что после разговора с родителями, мне никто не будет ставить ультиматумы, не похоронит во мне сына под штабелями угроз. Наверное, потому, что простодушный наивный дурак.

Можно сказать, вчера я окончательно повзрослел, потому что вдруг понял — я остался один.

— Все будет хорошо, Колючка, — дышу ей в волосы.

Уже днем, когда в моей голове немного прояснилось и боль вытравила поганое настроение, мне вдруг стало не по себе от того, что мои родители вполне могли устроить колючке «сладкую» жизнь: мать все время названивала, отец позвонил только раз и сказал, чтобы я не дурил и возвращался.

Если бы Варя ушла из моей жизни, я бы, наверное, сдох.

Потому что это было бы еще хуже, чем предательство родителей. Это было бы предательство нас. И если бы она начала говорить что-то в духе: «Так будет лучше для тебя», я бы сдурел. Поэтому и молчал, как пень, боялся, что все это может случится и тогда мне точно пиздец.

— Даня? — Она все-таки выкручивается из моих рук, смотрит зареванными глазами. — С родителями совсем плохо?

— Ты это спрашиваешь после разговора с моей матерью? — Меня разбирает злость за то, что Варя могла услышать в свой адрес, если даже при мне родители не очень стеснялись в выражениях.

Так, кажется, пришло время сказать то, что я реально боюсь сказать.

— Если вернусь к ним, это будет значить, что я проиграл нас.

Она уверенно кивает, втягивает губы в рот, а потом снова прижимается ко мне и говорит:

— Пошли ужинать?

Глава пятьдесят первая: Варя

— Я помогу убрать со стола, — говорит Даня, когда наши тарелки пустеют."

"До сих пор пытаюсь переварить все, что произошло и уцепится за ветку, пока меня не смыло потоком этих стремительных отношений. Но ведь пару дней назад Даня правильно сказал: у нас, в нашем теперешнем положении, совсем уж нормальных отношений пока просто не может быть.

И вот теперь мы вроде как… будем вместе жить?

— Что у тебя снова в голове? — спрашивает Даня, деловито споласкивая тарелку под проточной водой, пока я самым бессовестным образом вижу на кухонном диванчике и пью чай с печеньем.

— Нам нужен список, — озвучиваю свои мысли. — Для конфет, мандаринок и праздничного стола. И бенгальские огни. И мишуру.