Нежность в хрустальных туфельках

Мой директор даже не удивился, когда я ни с того, ни с сего, подстроилась под его шаг и вдруг начала нести ерунду о том, что мы с классом уже определись с планами на зимние каникулы. К счастью, на этот раз без экстрима: просто мастер-классы, пара походов в кино, бассейн. Оказалось, что не только первоклашки любят проводить каникулы все вместе, но и среди моих орлов — кстати, очень дружных! — нашлось целых двенадцать человек желающих провести время за пределами квартир и без игровых приставок. Несколько человек уезжали с родителями на отдых, еще несколько отказались просто так.

И пока я все это рассказывала моему внимательно слушающему директору, я чувствовала на горле удавку Петиного взгляда. Когда зашли внутрь, я выдала себя слишком громким вздохом облегчения, и Игорь Александрович тут же пригласил зайти к нему в кабинет. Как оказалось — не для разговора по работе, а для беседы по душам.

В итоге я рассказала все: и о своем неудавшемся браке, и о бегстве, и о том, что собираюсь развестись.

Мужчина молча выслушивает меня и когда я старательно обхожу тему насилия, предлагает мне сделать паузу, вызывает секретаря и просит сделать мне чай с лимоном. Только когда я делаю пару глотков и заметно успокаиваюсь, предлагает продолжить. А когда моя история подходит к концу, говорит, что от таких идиотов можно ждать чего угодно и, не спрашивая моего согласия, озвучивает желание с этого дня подвозить меня с работы и на работу. «Пока у вас все не наладится», — поясняет свои намерения.

Мне хочется сказать ему «нет», но страх сильнее. Если буду одна, мужу ничего не стоит меня подкараулить."

"Через несколько дней я звоню свекрови. Даже удивительно, что она сразу берет трубку. Сперва выливает ушат помоев, рассказывая, какая с неблагодарная, потом в подробностях расписывает, почему всегда знала, что я не пара ее Петеньке и что он обязательно найдет себе достойную женщину, готовую любить его, уважать и быть верной подругой. Я в ответ напоминаю, что через чур буйная радость в ее состоянии может быть вредной для здоровья, и что ее «Петенька» — не Владимир Ильич, чтобы я ради него стала Крупской.

Обменявшись «любезностями», мы более-менее способны к нормальному разговору. Озвучиваю свою позицию четко и ясно: мне не нужен ее сын, я не претендую ни на какое имущество, не собираюсь подавать в суд на раздел. Я просто хочу забрать свои вещи и сделать это, пока Пети не будет дома.